Из всех пассажиров только Арсеен не смотрел в окно: он громко шутил, потом громко смеялся над собственными шутками, а поев приготовленные Верой бутерброды, котлетки и вареные яйца, горько разрыдался.

Катя и Коба встретили своих гостей с распростертыми объятиями. Только сейчас Вера поняла, как сильно она скучала по своей дочери, которая теперь, во время беременности, выглядела джинсовым мячиком с ручками и тоненькими ножками.

После ужина дети ушли к друзьям, оставив на ночь гостей в своей социальной комнатке, где умещалась двуспальная кровать и стол, так что, сидя на краю кровати, можно было поесть у стола или посидеть у окна, поэтому на вторую ночь Арсеен и Вера сняли для себя дешевую комнату в отеле.

Три дня отдыха на средиземноморском побережье были похожи на кружение поющей карусели, когда все вокруг танцевало, пело и радость брызгала фонтаном. Днем – пляж, солнце и купание в море, ночью – прогулки по ярко освещенным улицам приморского города Перпиньян, где беспечно веселился народ. Не жизнь, а сплошной фестиваль!

Обратный приезд в сумрачную Бельгию возвращал Веру в будни.

По прибытии в Гент, который встретил путешественников ночной прохладой, Вера заметила в руках Арсеена бархатную красную подушку на липучках из вагона первого класса. Сначала мужчина не понял, что это нашло на его русскую подругу и почему она уставилась на него немигающим взглядом.

– Арсеен, откуда у тебя эта красная подушка на липучках? Это же подушка из поезда! Что нам делать? Ведь мы уже не сможем ее вернуть! Поезд ушел!.. Ты ее украл!.. Ты вор?.. Да, ты вор! Если это так, то мы не можем быть вместе… Спасибо за все, береги себя и забудь меня.

Вера резко отвернулась от мужчины и зашагала своим самым тяжелым шагом к выходу на привокзальную площадь. Теперь она уже не хотела никого жалеть, теперь ей было жалко только себя. Арсеен запыхался, но догнал ее и, забежав вперед, встал на пути.

– Вера, да, я вор! Но я обещаю тебе, нет, я клянусь, что больше никогда не буду воровать! Только не покидай меня!!! Я все равно к декабрю умру!

Обернувшись, Вера в замешательстве посмотрела в лицо тому, кто только что совершил преступление и уже в декабре собирался умереть.

– Что за глупости ты говоришь? В тебе жизни на 100 лет, если ты прекратишь воровать немедленно.

– Вера, без тебя я не хочу жить и один день. Все, с этой минуты я прекратил это баловство. Ведь это было не воровство, а игра: удастся или нет? Зачем мне нужна эта липучая подушка?.. Или нужна?.. О, нет, нет. Я не прав, она мне совсем не нужна! Даже если она мне будет нужна, я ее не возьму, хотя и мог бы взять. Я уже другой, только с тобой я могу исправиться!