— Скотина, ты что творишь?! — не своим голосом вскричал Толстый.

Читер, полностью игнорируя товарища, протянул резко замолчавшей девушке пистолет, рявкнув:

— На! Убей меня! Вот, нажми сюда, и я умру. Давай-давай, не стесняйся, я ведь тебя только что обидел. Ты ведь хочешь отомстить, да? Ну так давай. Вот, стреляй, сюда стреляй. И всё, меня здесь не станет. Ну чего замерла? Я ведь не отстану. Не хочешь стрелять, значит иди и подними Клоуна с Мартом. Прямо сейчас их поднимай или я тебе ещё врежу. И не раз. Буду бить, пока не поднимешь, или меня не пристрелишь. Думаешь мне это нравится? Да для меня это хуже, чем для тебя. Кнопка, давай уже, просыпайся! Давай! Сделай хоть что-нибудь, а потом можешь рыдать сколько угодно! Ты нам нужна! Очень нужна! Без тебя никак! Рискованный ход. И нехороший. Читер сейчас сам себе противен. Он не понимал, что на него нашло. Просто вдруг из ниоткуда возникло понимание, что этот омерзительный способ единственное, что способно помочь. Не гарантия, но раз уж такая встряска не сработает, то не сработает уже ничего. Это если говорить о быстрых методах приведения придавленного истерикой человека в работоспособное состояние. Кнопка, вытаращившись на Читера так, будто привидение увидела, неуверенно задёргалась, показывая, что хочет освободиться от хватки Толстого и, не притрагиваясь к пистолету, пролепетала жалким голосом:

— А где они?

— Покажи ей… — устало ответил Читер, приседая на асфальт. Нога сама собой подгибаться стала. Похоже, он недооценил рану в бедре. На некоторое время выпал из реальности, возясь со своими проблемами. Осколок прошил навылет пласт мяса. Непохоже, что сильно там набедокурил, но мускулатура вокруг раны неестественно одеревенела. Наверное, реакция на сильнейший удар, по бедру будто молотком со всей силы двинули. В горячке не ощущалось, а сейчас вот навалилось. Соска, появившись из-за спины, присела перед Читером и пробормотала:

— Дай мне.

— Что дать?

— Дай я сама сделаю.

С этими словами девушка, левой рукой поправляя волосы, правой потянулась к ране. Положила ладонь на бедро, глаза её стали стеклянными, а Читер ощутил неприятное покалывание, будто мышцы обрабатывают слабым электрическим током. Похожее иногда чувствуется, когда в затёкшую конечность приливается кровь. Соска убрала руку, равнодушно спросив:

— Ещё где-то зацепило? У тебя везде кровь.

— Везде? Вроде только бок. Немного. А кровь не моя, это от парня с четырёхствольным пулемётом. Он там всё залил.

— Да мне плевать, чья она. Дай бок. Заделаю.

— Ты что?.. Ты это… В смысле, лечишь? — заторможено спросил Читер, пытаясь попасть пистолетом в кобуру.