сначала мы пускаем кадры из их вчерашнего прямого эфира, где Алина такая вся воздушная рассказывает про «чистую карму», «духовное слияние» и «правильное питание». — А потом? — Антон подался вперед, его плечо плотно прижалось к моему. Я чувствовала его дыхание и легкий запах парфюма, но сейчас весь мой адреналин был направлен на творчество. — А потом — бац! — жесткий рэп-бит на заставку и вот эти кадры, где Игорь с фиолетовым лицом падает на маты и кричит про грыжу! А сверху накладываем скриншоты их переписки, где они называют меня коровой и обсуждают, как отжать мой бренд. И в самом конце — вишенка на торте. Запись голоса Алины: «Ой, Игорь, Антоша такой дурак, он ничего не замечает». Как тебе? Антон посмотрел на меня, и его глаза восхищенно блеснули. — Вера, ты страшный человек. В хорошем смысле. Ты не просто уничтожишь их репутацию. Ты сделаешь это стильно. — В блогерском бизнесе, Антоша, главное — это подача контента, — я подмигнула ему. — Давай, помогай нарезать аудио. У тебя пальцы быстрые. Следующие два часа мы провели в режиме жесткого творческого штурма. Мы монтировали, подбирали музыку, накладывали титры и смеялись так, что у меня, кажется, начали прокачиваться мышцы пресса, о существовании которых я забыла еще до первых родов. Антон оказался потрясающим напарником: он мгновенно схватывал мои идеи, находил нужные секунды на видео и мастерски форматировал скриншоты переписок, чтобы они читались даже с маленького экрана телефона. К одиннадцати часам вечера ролик был готов. — Ну что, шедевр? — спросила я, устало откидываясь на спинку дивана. — Это шедевр, — согласился Антон. Он закрыл ноутбук и повернулся ко мне. В комнате горел только мягкий свет от кухонной подсветки. Музыка на телевизоре давно стихла. Мы сидели очень близко, уставшие, но невероятно довольные проделанной работой. И вдруг я поймала себя на мысли, что мне совсем не хочется уходить из этой квартиры. Мне было так легко, спокойно и весело с этим мужчиной, как не было уже очень много лет. Антон молча смотрел на меня. Его взгляд скользнул по моим губам, потом поднялся к глазам. На его лице больше не было шпионской ухмылки — только странная, глубокая серьезность. — Вера… — тихо позвал он. — М? — отозвалась я, чувствуя, как сердце сделало лишний, совершенно несанкционированный удар. — Спасибо тебе, — сказал он, и его рука мягко легла на спинку дивана позади моих плеч. — Если бы не твой юмор, я бы, наверное, просто увяз в судах и злости. А с тобой… с тобой я впервые за долгое время чувствую