Пока же удалось узнать главное — к Магадану армии Цинь шли не единой группой. Что, впрочем, тоже не удивительно — такие массы народа весьма трудно прокормить и обеспечить чисто с логистической точки зрения. Провиант и прочее проще доставлять более мелким формированиям, ибо появляется возможность заниматься этим по разным маршрутам поставок…
Ну и не стоило забывать — по большому счету на нас двигалось ополчение Кланов всего Северо-Востока Цинь, и аристократам нужна была добыча. А много ли награбишь, когда армии двигаются одним маршрутом? Вот и исхитрялись как могли, развернув широкий фронт — ведь даже на тех землях, что уже условно принадлежали Цинь после победы под Хабаровском, в тех краях остались сотни городов и городков, поместий знати и просто богатых и зажиточных поселений, что пока в силу различных обстоятельств вроде нехватки времени и сражений с остатками регулярных войск и аристократами из числа тех, что посмелей (и поглупей) остались нетронуты.
Добычу любят все. И потому, как бы цинично это не звучало, тот факт, что враг шел широким фронтом, грабя, сжигая и разрушая всё, до чего мог дотянутся, сейчас играл нам на руку. Главнокомандующий вполне логично рассудил, что те из дворян и простолюдинов, что прежде рассчитывал пересидеть в глухих углах лихое время, сейчас ломанутся от голодной орды аристократов Циньской Империи, которой их Император дал полный карт бланш на грабежи — ему тоже требовалось как-то мотивировать своих вассалов… А так же приводить к покорности только-только присоединенные земли. И если можно было совместить приятное с полезным, притом переложив грязную работу на вечно алчущих славы и богатств знать — он это делал охотно.
А потому, учитывая что слухи об освобождении Магаданской губернии разнеслись широко, ожидался наплыв не только простых беженцев, от которых в данный момент были бы одни проблемы, но и остатков гвардий дворян, магов и прочего люда, умеющего за себя постоять. Собственно, первые ручейки беглецов уже неделю как начали приходить в провинцию — но скоро ручьи обернутся настоящими людскими реками.
— Работы предстоит — ужас, — пожаловался Петр, когда мы покинули здание и направились туда, где расположились наши люди. — Это сколько ж всякой мутной грязи сейчас на нас хлынет… И ведь не хотелось всей этой сволочью заниматься, да теперь, видимо, не отверчусь. А я-то думал просто армия на армию сойдемся, устроим славное побоище да на этом всё кончится…
— Это ты о чем сейчас? — вынырнул я из своих мыслей.
— Добрынин намерен брать под ружье всех боеспособных беглецов. И вливать их в наши стройные ряды, если я правильно понял… А там, в Цинь, вояки может и не самые славные, зато вот мастеров интриг, диверсий и шпионажа хватает, — пояснил свою мысль Смолов. — Как профессионал тебе говорю — среди тех, кто сейчас к нам будет присоединятся, разного рода завербованных предателей, шпионов, убийц и диверсантов окажется больше, чем блох на уличной собаке. И эти-то ещё ладно — а сколько будет бедолаг, которых обработали Магией Разума? Тех, кто до последнего момента даже и сам знать не будет, что марионетка врага? И ведь проверять надо будет не только бойцов…