Он промолчал. Да и что он мог ответить? Всё, что я сказал — это просто верхушка айсберга, если покопаться, то всё ещё хуже. Вот чего нельзя отрицать, так это факт худшей организации во взаимоотношениях аристократии и регулярной армии. В моём родном мире командующий просто казнил бы самого наглого, не глядя ни на что — и был бы в своём праве. А здесь так не выйдет, здесь у знати куда больше свободы и привилегий…
— Вы тут бессильны, и это печально, — продолжил я. — Но кто сказал, что эту вольницу совсем уж невозможно держать в узде? У меня есть способ вернуть в чувство этих зажравшихся уродов, причем сделаю я это абсолютно самостоятельно и в течении нескольких дней максимум. Всё, что мне для этого нужно — это небольшой такой указ за вашей подписью, в котором вы предоставите мне полномочия вашего первого заместителя…
Глава 12
— Итак, милостивые государи, чего ж вы от меня хотите? — поинтересовался молодой мужчина лет двадцати семи в офицерском мундире. — Извольте выражаться конкретно и однозначно — я, как видите, отдыхаю с дамой, и потому ни лишним временем, ни уж тем более желанием тратить на вас время не располагаю.
— А мы хотим знать, как так выходит, что капитан роты инфантерии, находящейся на переднем рубеже обороны, находится не на передовой, помогая своим солдатам собственным магическим искусством крепить оборону, а пьёт кофе в какой-то ресторации Березовки? — ответил ему высокий, закованный до самых глаз в стальной доспех чародей с выбитыми на плече семью разноцветными молниями. — Почему ж так получается, что простой пехотинец в ручную роет окоп, укрепляя его наспех напиленными досками из ближайшей рощи, а его командир-чародей, способный одним-двумя заклятиями значительно упрочнить фортификации, прохлаждается в городе? Вы считаете, что солдаты Цинь, что готовятся к атаке на наши рубежи, позволят вам спокойно уйти после своей победы? Или я чего-то не понимаю и вы не намерены даже в бой вступать?
— На что это вы намекаете, сударь? — опасно прищурил глаза Адепт, вставая. — Хотите сказать, что я трус?
— Я не хочу сказать, я прямо это заявляю, — лица закованного в доспех воина видно не было, но усмешку в голосе не услышал бы только глухой. — Сударь, вы трус и подлец, зря годами проедающий жалованье русского офицера и пользующийся всеми положенными при вашем статусе благами!
— Да кто вы такой, что бы говорить подобное мне, Роману Дубровскому⁈ — вспыхнул маг. — Мой Род насчитывает десять поколений благородных предков, а я…
— Да хоть двадцать, — пожал плечами боевой маг. — Они — это они, ты — это ты. И я говорю, что вижу, парень — ты трус, слабак и приспособленец. Из-за таких как ты нас сейчас и бьют на всех фронтах всякая нечисть — от Германии до Японии.