— Наслышан, наслышан, как же, — покивал он. — Но, не в обиду вам будь сказано, несколько неуверен, что ваши познания будут здесь к месту. Уж не взыщите, Аристарх Николаевич, но вы слишком уж молоды. Но мне грех жаловаться — у вас отличные гвардейцы, плюс здесь два ваших фрегата и пара Старших Магистров вашего Рода. Однако за предложение спасибо.

Гм… Признаться, я ожидал несколько иного, но, видимо Добрынин не счел нужным посвящать своего подчиненного в лишние подробности. Даже такие, что ему было бы неплохо знать, учитывая обстоятельства… Ну да ничего страшного, к этому мы ещё успеем вернуться. А пока…

— Так по какому же тогда поводу вы хотели встретиться со мной? — поднял я бровь.

Вместо ответа Сахаров сделал просто чудовищную затяжку, будто вместо лёгких у чародея были настоящие кузнечные меха, и я заметил, как чуть напряглись и слегка засветились сероватым свечением. Сантиметра четыре самокрутки как не бывало — и, затушив окурок в переполненной пепельнице, Сахаров достал табакерку и небрежным движением оторвал почти идеально ровный кусок листа. В следующий миг табак сам собой начал аккуратно пересыпаться на бумагу, образовываю ровню, длинную и толстую дорожку, и генерал наконец обратился ко мне:

— Знаете, Аристарх Николаевич, когда мне передали список старших магов, поступивших под моё командование, я первым делом постарался хотя бы на скорую руку составить на каждого из них коротенькое… Ну, назовем это громким словом досье, хотя это скорее заметки. — светящиеся линии вен и капилляров быстро угасли, вернув ему обычный облик очень, очень усталого человека. — Ну там происхождение, предпочитаемые школы магии, характер и хотя бы краткий перечень слухов, что о них ходит. Надо признать, я сам человек совсем незнатный — за моей спиной нет высокого Рода, у меня нет знатных и могущественных покровителей, и даже здесь, у генерал-аншефа, я служу лишь чуть более полугода, так что человек новый. А высокородные аристократы и сильные чародеи — это публика слишком трудноуправляемая… А уж когда эти два обстоятельства сочетаются в одном человеке, то приказывать подобной персоне что-либо становиться почти невозможно.

Новая самокрутка наконец была готова и влетела прямо в зубы генералу. Миг — и крохотный огонёк зажегся прямо перед ней. С наслаждением затянувшись, чародей выпустил дым в сторону, снова явив светящиеся сосуды на лице. Казалось, с каждой затяжкой в нём зажигается огонь жизни — бледнота отступила, мешки под глазами начали исчезать, усталые плечи вновь выпрямились… Теперь передо мной сидел совсем не тот усталый человек, которого я увидел в первый миг.