То, что использовал Шуйский, калечило и жгло отнюдь не только тела и энергетику — это било даже по самим душам. В первую очередь по душам… Против кого готовить такие чары? Ответ на этот вопрос Фарида старалась гнать от себя подальше… Великие Рода, истинно Великие, что столько веков копили силы и знания, вызывали опасения даже у её учителя и господина, что уж говорить о ней самой… Интересно, мелькнула у неё мысль в голове, когда чародейка, едва вырвавшись из зоны поражения вражеских чар и удерживающая своего некро-дракона в сотне метров от льющегося откуда-то из-за самых небес Пламени и Света, это его личные чары или использованные с опорой на артефакты?

Даже мёртвая тварь, не способная, казалось бы, на чувство страха, инстинктивно излучала ужас перед тем, что предстало перед ними. И слала настойчивые сигналы своей всаднице, что отсюда следует немедленно убираться, пока есть шанс.

Первый из демонов, тот, что был вооружен бердышем, сгинул под ударом чудовищной боевой магии. Отвлекшийся на том, чтобы сосредоточить всю свою силу на атаке, он просто не успел перестроиться на защиту, за что и поплатился своим существованием. В потоках льющегося света были отчетливо видны копья из сгущенного, сконцентрированного донельзя пламени, что обильным потоком низвергались вниз… Одно за другим несколько таких копий не просто пронзили, а спалили дотла могучую инфернальную тварь.

Из троицы тех, что остались на месте, ещё одна тварь получила тяжелые, практически смертельные раны, вынужденно прекратив попытки сражаться. Инфернальный вой, полный боли и страха, ударной волной разошелся во все стороны, а затем поток Света и Пламени утих.

Внизу, на несчастной земле, осталась проплавленная вглубь на добрых километр-полтора земля. Воздух даже здесь, вокруг Фариды, достиг ужасающих температур — в добрые три-четыре сотни градусов, не меньше. Могущественная волшебница и некро-дракон, конечно, от подобного особых неудобств не испытывали, хотя рассеянная в воздухе мощь элемента Света причиняла практически физическую боль нежити… Вообще-то неспособной её испытывать, но в случаях с Высшей Магией такое понятие, как правила и законы обычного мира вообще скверно работали…

Вооруженный мечом из пылающей плазмы Шуйский сорвался вперед, атакую оставшуюся в живых троицу. Боевой маг и не думал о таких вещах как защита или осторожность — только вперед, только неистовый, неостановимый натиск, не давая шанса растерянному противнику на то, чтобы оправиться и прийти в себя!

— Смертный!

Разгневанный, полный бешенства голос-мысль, аурным криком разошедшийся на десятки километров… Голос, в котором за яростью и презрением чародейки слышались затаённые, спрятанные глубоко-глубоко нотки неуверенности и даже страха. Хищник, пришедший пировать и лакомиться душами могущественных по местным меркам чародеев, внезапно начал осознавать, что перед ним не сардина, а самая настоящая акула — пусть и не самая большая, не самая зубастая или быстрая, но уж точно не безобидная… И вполне способная сожрать незадачливых охотников!