Белый огненный меч, враз оказавшийся из крохотного огонька огромным, прожигающим саму реальность пламенем, рухнул сверху вниз. Шестирукий демон, оказавшийся в этот миг карликом на фоне богатыря, дернулся в сторону, искажая, сминая само Пространство и Время, стремясь уйти, уберечься от страшной опасности…
Вот только Федор Шуйский и его пламенеющий клинок имели своё собственное мнение на этот счет. И это их мнение было категорически несогласно с такой постановкой вопроса о происходящем…
Падающий в доброй полутора сотне слева от демона клинок каким-то образом всё равно оказался в нужной точке Времени и Пространства. Слитная воля… Нет, не так — Воля волшебника, его странного оружия и даже какого-то третьего артефакта, дополнительно усиливающего эту парочку, навязала реальности своё, решительное и бескомпромиссное мнение по вопросу того, увернулся их враг или всё же нет.
И эта триединая Воля оказалась куда могущественнее, чем мнилось демону. Пылающий белым пламенем клинок наискось рассек демоническое тело и остановился, лишь уперевшись в черный, непроницаемый ни для света, ни для тепла или даже воздуха и звука барьер, окутавший двух других демонов, державшихся за спиной своего более решительного коллеги. Подранок и демон-чародей, по разным причинам не рискнувшие увеличивать свои тела до истинных габаритов, не прогадали — изрядную долю могучей магии, вложенной в этот удар, Федор растратил на то, чтобы рассечь крупнейшего из демонов. Ибо несмотря на кажущуюся легкость и скорость убийства инфернального инфернального генерала, Фарида явственно ощущала, сколь прочна была та природная костяная броня твари… Да и само по себе деяние, способное убить даже не защищающегося активно демона подобного уровня (а тот ещё как сопротивлялся, до самого конца, всем своим естеством, цепляясь за жизнь всеми доступными способами разом заставляя тратить огромные усилия на преодоления каждого миллиметра своего тела. А уж способов и возможностей у существ подобного могущества по определению не могло быть мало!) требовало колоссальных затрат силы…
И потому отрицающий саму структуру здешней реальности сферический барьер, выстроенный на магических принципах самого Инферно и огромном потоке маны всё же пережил столкновение с мечом Шуйского. Вот только не без труда — Фарида отчетливо видела и, что самое главное, ощутила его внутреннее, глубинное содрогание.
Вновь вернувшийся к оригинальным габаритам Шуйский и не подумал останавливаться. Фарида уже устала удивляться, пугаться и ещё как-либо реагировать на происходящее — за последние четыре с половиной секунды она испытала больше больше эмоциональных потрясений, чем иной раз испытывала лет за пять, а потому за происходящим дальше наблюдала уже даже не с отстраненным равнодушием, а скорее со смиренным принятием того, что многие казавшиеся ей незыблимыми истины одна за другой сгорают в неистовом пламени чародея из древнейшего боярского Рода. И что самое обидное — к чему-то такому от заточенного внизу в огромном каменном узилище она ещё хоть как-то была готова, реинкарнатор, как никак… Но её, черт возьми, до мокрых трусиков пугал сейчас совсем не тот, мать их обоих за ногу, Шуйский!