Не слишком-то низко, как я отметил про себя. Так, на отвали, из приличия, не более того, с какой-то даже показательной небрежностью… Хотя, может, я уже и сам надумал эту небрежность.

— Старейшина, — ответил тот кивком. — Покинь нас ненадолго.

— Со всем уважением, княже, но время ограничено, — насторожился Федор. — Мы не можем его терять по пустякам. Великое сражение вот-вот начнется, и наше главное оружие…

— Старейшина, — оборвал его Леони со стальными нотками в голосе. — Оставь нас. Или ты уже дошел до открытого неповиновения приказам своего князя?

— Ни в коем случае, княже, — покачал головой Федор. — Но время действительно…

— Прочь отсюда, пёс, — на миг в Леониде мне увиделись черты отца… да и свои собственные, если признаться. Жар и яростное пламя его голоса, вернувшего себе силу на несколько мгновений, были способны опалять не хуже боевой магии пламени.

Бегавшие по углам тени на миг обрели плоть — и я увидел в них былых князей Шуйских. Тех, что ушли в вечность, но оставили осколки своих сущностей здесь, в бренном мире, под властью потомков…

— Госпожа Родослава! — прохрипел пошатнувшийся Федор. — Прошу…

— К чему эти игры, Леонид? — раздался уже позабытый мной голос. — Ничего уже нельзя изменить, и предрешенное воплощается в жизнь. Прекрати этот…

— ПРОЧЬ! — взревел Леонид Шуйский, пошатнувшись.

И могучее, невероятное существо, чья сила и сейчас превосходила мою кратно, получило… Ну, если интерпретировать мои ощущения в максимально простые выражения — множество осколков сознаний, на миг слившись воедино, образно «дали по зубам» Родославе. Отчего та, утирая юшку, вынуждена была убраться обратно — осколки душ, вспыхивая пламенем, явственно демонстрировали готовность в случае необходимости продолжить потасовку. И несмотря на то, что они были лишь осколками, я бы не поручился за результат подобных разборок…

А в следующий миг Федора, словно какого-то сельского пьяницу, швырнуло куда-то в сторону и тот исчез. Причем куда исчез и что с ним стало мне было решительно неясно — пространство даже не всколыхнулось, значит, это была какая-то иная магия… Интересно, он вообще жив?

Разумеется, подобные страсти не могли оставить меня равнодушным. Пока Родослава «получала в зубы», а Федора не то вышвыривало, не то убивало, я со всей доступной мне скоростью сплетал защитные чары. Один за другим вокруг меня формировались мощнейшие защитные чары, хотя было очевидно — здесь и сейчас я вряд-ли устою против такой силы. И не потому, что был слаб или враг был слишком силен — причина была совсем иной…