На мой призыв Маргатона кровосос, оказывается, имел возможность призвать как минимум своего хозяина — он ведь обладал его высшей реликвией. В поединке чистой силы и мастерства я тоже уступил — пусть у меня и были десятилетия истребительной, кровавой войны Великих Магов за спиной, но у моего врага был опыт более чем десяти тысячелетий схваток плюс тупо больше сил. Да что там — у него даже артефакты были лучше моих! Если Копьё Простолюдина ещё как-то могло соперничать с вражеским оружием, то в качестве доспехов я проигрывал безальтернативно. Мои средней паршивости восьмого ранга против его довольно хороших девятого.

И потому, глядя на лежащее передо мной тело со своего высокого трона, я не испытывал ни капли радости, удовлетворения или тем паче гордости за одержанную победу. Вместо этого я ощущал смутное чувство глухого раздражения самим собой.

Это не моя победа. Не мой триумф. Лично я проиграл, был разгромлен, как щенок, ввязавшись в игру, где на кон было поставлено абсолютно всё — и из-за моей самоуверенности, из-за ложного ощущения собственной непобедимости я едва не лишился всего и вся.

Рогард Серый. Вот кто истинный победитель и триумфатор, тот, кому я теперь обязан больше, чем просто своей жизнью. Я обязан ему жизнями всех своих родных и близких, всех друзей, товарищей по оружию и людей, вверивших мне свою судьбу. Тех, ответственность за кого я добровольно взял на себя в тот миг, когда они отдали мне свою верность.

— Отвратительная тварь, — прервал мои размышления знакомый голос. — Омерзительная, полностью искажающая саму суть того, к чему стремились маги нашей Империи пародия на вечную жизнь. Насмешка Кровавых Богов и их весьма успешный по своему проект, которым они сумели привлечь на свою сторону великое множество разумных из тех миров, до которых не дотянулась рука Империи. Многие правители, боящиеся смерти и не дотянувшие самостоятельно до уровня Великих Магов, продались за это мнимое бессмертие. И создавали в своих мирах не просто культы, но устраивали настоящие гекатомбы жертв, творили из останков нежить и вообще всеми силами помогали нашим врагам во Второй Войне.

— Ты теперь всегда будешь изображать мою шизофрению, да? — вяло поинтересовался я.

Рогард Серый, как оказалось, отныне не спит и имеет возможность общаться со мной напрямую постоянно. Выяснилось это обстоятельство, когда после моего рассказа о Вечной Империи я выслушал доклад по результатам отгремевшей битвы и попросил присутствующих дать мне несколько часов на то, чтобы окончательно привести мысли в порядок перед тем, как устраивать совет. Настаивать никто не стал, и даже тесть, понимающе кивнув, покинул мою комнату. Я услал даже Алёну и Хельгу — после собственного же рассказа о Рогарде и Вечной Империи мне многое из того, что я почерпнул в его памяти, предстало в новом свете. Почему-то только озвучив всё это я как будто бы по-настоящему осознал всю эту информацию. А ещё это почему-то сильно истощило меня морально. По какой-то причине всё, о чем я поведал, странно откликалось в моей собственной душе…