Казалось бы, произнося эти слова, он должен быть переполнен желчью и ядом, сочиться ненавистью и злобой — но ничего этого не было. И не потому, что передо мной было сломленное, опустившее руки существо — совсем нет. То, что я чувствовал в Алексее сейчас… Сложно описать словами. Наверное, ближе всего было бы сказать, что он чувствовал себя как мужчина, сделавший все, что в его силах, и даже больше, отдавший целиком себя, без остатка.
Да, он проиграл, но проиграл без сожалений. Он сделал, что должно, и потому ему было нечего стыдиться сейчас, в час, когда перед ним расстилалась его последняя тропа — он уходил в последнюю крепость, в последний оплот всех проигравших, но не сломленных. Он уходил в смерть, а мертвые, как известно, сраму не имут.
Его душа была помечена несколькими Печатями Богов. Почти все они изрядно потускнели, почти исчезнув, ибо принадлежали тем, кого убил Рогард. Лишь одна сияла ярко, в полную силу, и принадлежала какому-то Среднему Богу, относящемуся к иному пантеону.
Он вряд ли видел, что большинство Печатей на его душе уже не имеют силы — Алексей был не в лучшей форме, да еще и опоен зельями антимагии. Архимаг — недостаточная ступень, чтобы различать подробности подобных символов на самой душе. Но через пару дней ему бы это стало понятно… Впрочем, это мало что меняло — так как его более могущественные кредиторы сгинули, право на его душу перешло тому Богу, чья Печать была цела.
В общем, он прекрасно осознавал, что его ждет ужасающее посмертие. Но все равно был спокоен, с достоинством принимая итог своей жизни. Боги и Демоны, как же жаль, что такого человека занесло на противоположную сторону баррикад! Ведь именно такие, как этот Воронцов, в свое время и сумели построить Вечную Империю — люди, чьи принципы были для них выше их жизни и даже посмертия, те, что не отступали перед лицом неразрешимых задач и отвергали слово «невозможно»! Иначе, не будь таких среди людей, как бы наши далекие предки сумели сокрушать Богов и претендовать на власть во всем Мироздании, устроив две Войны за Небеса⁈
— Все, что не украла судьба-шалава… — усмехнулся я, присаживаясь на каменную скамью рядом с ним и доставая флягу. — Хорошо сказано, командир. В тебе погибает не худший из поэтов… Скажи, вот что ты такого нашел в Бестужевой? Она была амбициозной, алчной, стервозной и эгоистичной с… девушкой. Так почему ты ей так предан? Нет, я понимаю, поначалу ты был задет и зол, хотел отомстить, молодость и эмоции, задетая гордость и прочее. Но потом? Когда ты осознал, что я — реинкарнатор и понял, что я просто не в твоей лиге? Любой другой на твоем месте забыл бы о мести, плюнул да жил бы дальше. Даже несмотря на изгнание из Рода, ты все еще оставался молодым и достаточно способным чародеем, мог бы устроиться с комфортом где угодно. Помнится, ты создал свой Род, верно? Мог бы взять новую жену из какой-нибудь средненькой фамилии или влиться в чей-то, да прожить полноценную жизнь. Не закладывая тварям из иных слоев реальности душу в погоне за силой, которой в любом случае было и близко недостаточно для мести… Зачем, командир?