Если что и было действительно общего у нолдийцев и людей, так это спесь, самовлюбленность и самоуверенность стоящих на вершине своих видов чародеев. Причем у первых она, похоже, была даже больше, нежели у людей… Каковы же эти существа в обстоятельствах, когда не вынуждены взвешивать свои слова, ибо перед ними находятся равные по силе собеседники, представляющие побеждающую в войне сторону? Второй Император был бы не прочь узнать это…

В помещении, помимо изначально присутствовавшей здесь шестёрки, появились иллюзорные ростовые проекции — генерал-губернаторов остальных трёх губерний, втянутых в противостояние, и наиболее Главы могущественных и значимых Родов, что проживали на их землях и активно участвовавших в войне. Сперва рогатых чародеев несколько напрягли неожиданно появившиеся фигуры, но поняв, что это лишь иллюзии, не несущие никакой угрозы, они чуть расслабились. Правда, руки с резных посохов, отлитых из невиданного на Земле металла, больше не убирали.

— Что ж, буду прям, — решился сходу взять быка за рога Павел Александрович. — Война, которую вы столь необдуманно развязали, вами уже фактически проиграна…

— Наши армии все ещё сильны, чародеи полны решимости, а основные рубежи обороны нетронуты! — тут же возразил ему Ройдо. — Не спеши с выводами, хуннус! Мы…

— Вы можете лишь красиво сдохнуть примерно через месяц-полтора начиная с сегодняшнего дня! — резко бросил Второй Император, которому весьма не понравилось, что чересчур самоуверенный гость его перебивает. — У нас, помимо присутствующих здесь и сейчас, ещё трое Магов Заклятий, четыре с половиной сотни тысяч солдат и тысячи чародеев! Наш воздушный флот превосходит ваш вдвое, основная масса зверья, что вам послушна, вышла из под вашего контроля и откочевала подальше от линий соприкосновения! У вас же — ещё трое обладателей пяти рогов на голове помимо вас самих, куда меньше солдат и никакой надежды на подкрепления, тогда как за нашими спинами — сильнейшая Империя на планете! Так что не перебивайте меня, рогатые, иначе…

— Иначе что⁈ — прошипел Ассаур Риткар, вскакивая. — Да я тебя!..

— Сядь, — на удивление сказал спокойно Видрав Гоэтий, даже не глядя на своего товарища. И тот, как ни странно, послушался, лишь демонстративно фыркнув. — Приношу свои извинения за поведение моих сородичей и их излишнюю горячность, война и связанные с ней потери слишком велики, что бы в единый миг забыть о них.

— С радостью их принимаю, — чуть склонил голову Павел Александрович. — Вернемся к тому, о чем мы хотели с вами сегодня поговорить…