— На твоего любезного жениха совершено нападение, — спокойно сообщил тот дочери.

В изумрудных глазах зажглись опасные огоньки, но девушка умела контролировать себя, особенно перед лицом своего грозного родителя.

— Кто? Опять Игнатьевы? — спокойно поинтересовалась девушка. — Наверное, он снова оставил этих напыщенных снобов с носом? Сколько ты ещё намерен его испытывать?

— Едва ли это Даниил, — покачал головой её отец, доставая прямо из воздуха запотевшую бутылку с белым вином. — С ним проведена разъяснительная беседа, и он человек понятливый и неглупый. В отличии от твоего возлюбленного… Господь свидетель, я убежден в его могуществе в прошлой жизни, да и факты его глубоких познаний в различных областях магии на лицо, но вот его образ мыслей и импульсивность…

Маг Заклятий осуждающе покачал головой, наливая в сотворённый лёгким мысленным усилием ледяной кубок белый напиток. Совершенно обычный, почти без особых магических свойств, он был сделан из выращенного в личной оранжерее могущественного мага винограда. Не простого, разумеется… Но напиток, в отличии от того, что предпочитали многие могущественные чародеи, не был отборной, щедро сдобренной алхимическими ядами и наркотиками дрянью, которой смело можно было травить даже слабых чародеев.

Нет, «Сибирская Лоза» была весьма мягким напитком, с тонким букетом ароматов, приятно играющим на языке. Оранжерея осталась ещё от покойной матери Хельги и виноград они начали выращивать вместе… Да и первую бочку напитка заложили тоже вдвоем. Для могучего мага, способного пить большинство сильнейших ядов вместо водки, прогибать реальность волевым усилием и стоящим практически на самой вершине богатства, славы и власти этого мира данный напиток был памятью. Памятью и клятвой, данной им самому себе в день гибели любимой женщины. Обычно он предпочитал пить его в минуты успеха или редкие моменты, когда был предоставлен самому себе, но…

Глядя на уже выросшую дочь, он испытывал редкий для себя наплыв сентиментальных чувств. Надо же, как вырос этот комок белых волос с глазами-изумрудами… Уже и возлюбленного нашла, и ведет некоторые дела, осваивает свои особые силы и магию. Выросла девочка, выросла… Но всё ещё недостаточно, к сожалению.

— Он ведет себя как самоуверенный придурок, — вернулся к делу Второй Император. — Швыряется молниями там, где все можно решить словами, бросается в атаку там, где следует отступить, упрям и себе на уме. Слишком честен, чаще предпочитает выходить на бой с открытым забралом, эдакий истинный витязь.

Кому-то другому могло бы показаться, что могущественный чародей хвалит Аристарха. Кому-то, кто плохо знал этого человека, но Хельга относилась к узкому кругу лиц, которые знали Второго Императора… Настолько, насколько он вообще готов был кому-либо позволить себя узнать. И потому понимала, что всё описанное им в глазах её отца являлось сплошными недостатками.