Помощники кивнули, собрали бумагу, положили на место и вышли.

— Вы подписали мне смертный приговор, — сказал я. — Но я все же постараюсь, чтобы на него не нашлось исполнителя.

Арсений Благой — создатель принципиально новых, сильнейших в мире шагачей.

А что, звучит.

Этот мирок давно пора менять. Только вот сейчас я эту разработку не потяну. Все нужно делать тайно. Да и денег у меня банально не хватит. Тут самый минимум пару сотен миллиардов потребуется.

Сначала надо встать на ноги покрепче, а там, глядишь, и союзники со схожими моральными принципами найдутся.

Я вышел.

— Спасибо вам, — сказал я монаху. — Если мне понадобится золото из хранилища, как я могу его получить, не приезжая к вам?

— Придите в свой местный храм и просто попросите. Выдадут там, — дружелюбно улыбнулся чтец.

— Благодарю, — еще раз кивнул я.

Развернулся и направился на выход. Какой же сложный мир. И с каждым днем он все сложнее. Последний из рода. Вот уже действительно роль, которую никто не хочет сыграть. Ошибешься и станешь крайним из рода.

Я усмехнулся. Мне всегда было насрать на эти танцы с бубнами вокруг двух слов.

— Погодите…– ошарашенно прошептал я, осененный неожиданной мыслью, что прострелила без каких-либо предпосылок. Не иначе память крови или вроде того.

— Уважаемый, — обернулся я к чтецу. — А скажите, вы можете посмотреть, если ли кто еще с моей кровью?

Чтец нахмурился. Кивнул, мол, ожидайте, и прикрыл глаза. Вспоминал что-то или культисты телепатически общаются.

— У вас есть такое право, а у нас подобная услуга. Подождите немного.

Я посмотрел на товарищей. Вот уж действительно прикол будет, если я не последний. Вдруг Благих по миру еще как клещей по осени.

— Давайте попробую, — неуверенно произнес чтец. — Хотя, признаться, я пить кровь терпеть не могу, — улыбнулся монах.

Вот уж действительно психи, одни стояк удержать не могут от вида банки с томатной пастой, а других от крови воротит.

Он быстро порезал мне руку. Телекинетически отправил каплю себе в рот. Скривился, словно чеснок с лимоном зажевал.

А потом его буквально пронзило ощущениями, он выгнулся, глаза немного закатились.

— Вижу… — прошептал он. — Нить была… но… не успел. Совсем немного. Недавно оборвалась. Скорее всего, ты последний, — он снова встал нормально и восстановил дыхание.

— Скорее всего? — не понял я. — Какая вероятность.

— С моими силами процентов семьдесят. Простите. Сейчас придет… а вот, собственно, и она.

Мы обернулись. К нам подошла девчонка, совсем не вписывающаяся в местную атмосферу. Монашеский балахон располосован по бокам, сексуально оголяя бедра почти до границы трусиков. Середина и вовсе вырезана, оголяя красивый животик и пупок. Еще бы полтора сантиметра, и можно было бы увидеть грудь.