— Зачем? — спокойно спросил я.

— Разве не очевидно? — даже возмутилась она.

— Мне — да. Тебе — не уверен. Потому и спросил.

Глаза её сощурились, а ноздри раздулись. Но потом началась работа мысли, лицо разгладилось.

— Все мои предки… — начала было она, но осеклась, увидев, как я киваю в знак того, что мне известно каждое её следующее слово. — Глубже, — осознала собеседница.

И снова мне пришлось изображать болванчика.

— Мне нужна еще одна опора, — дошло до неё наконец. — Но у меня уже есть ты, — продолжила она рассуждать вслух. — Я боюсь тебя потерять…

Я взял девушку за руку.

— Я всё понимаю, чаги. Но и ты должна меня понять. Ныряльщицы в кооперативе друг другу роднее, чем семья. Я запрещаю тебе становиться хэнё.

Джи-А насупилась. Губы её задрожали.

Это наш первый по-настоящему серьезный конфликт. Вот такой, без истерик. Так и выглядит противоборство, если вы вцепились друг в друга и отчаянно боитесь потерять. Эмоций тут мало, только скрип мозгов и поиск выхода из ситуации. Впрочем, хватит драматизма. Я ведь это всё предсказал еще в ночь после того, как узнал, что Джи-А дочь главы совета, и заранее придумал ответ.

— Но ты должна войти в море несколько раз в группе Минхе. Связь матери и дочери у вас, островитянок, без этого неполная. Но и мне пару баллов заработать не помешает.

Девушка бросилась мне на шею, шмыгая носом.

— И стоило меня доводить, — обиженно буркнула она.

— До последнего надеялся, что ты сама предложишь этот компромисс.

— Не переоценивай мои социальные навыки. И сколько раз? Сколько раз я могу выйти в море?

— Думаю, трех будет достаточно. Хотя и это большой риск.

Я не был уверен в правильности своего решения, но вместе с тем понимал необходимость этого действия. Девушка должна пройти данное испытание. Оно пойдет ей на пользу, а значит и мне.

— Когда вернешься, объяснишь, почему хэнё соблюдают все старые ритуалы вместо того, чтоб нырять с аквалангом.

— Хорошо, — немного рассеянно кивнула Джи-А.

* * *

— Госпожа Чон, — поклонился я. Хитрый прищур и ухмылку сдерживать было трудно, но я справился. Слуга принес чай, и я уселся на дзабутон, напротив хозяйки дома.

— Что привело тебя ко мне в такое время? — недовольно спросила Минхе.

— Просьба.

— Опять! Еще одна? Ты начинаешь наглеть. Не думаешь же ты, что чаша моего терпения бесконечна, — скорее рефлекторно, чем правда злясь, выдала женщина.

— Вопрос деликатный. Касается вашей дочери. Дело в том, что в её технике есть некоторые пробелы. Я бы хотел их восполнить, но, не располагая информацией, это будет затруднительно, — начал я плести словесные кружева.