Голубка безразлично посмотрела на меня и залетела на крыльцо. Кабан же уселся на каменную ограду и нетерпеливо заходил из стороны в сторону.
На берегу никого не оказалось. Небо затянуло тучами. Ветер пока только разминался, поигрывая полами одежды. Мы с Джи-А разошлись на полсотни шагов. Интересно, какая у нее меткость на такой дистанции? Хотя бы банальным файерболом дотянется?
Волосы встали на руках от чувства опасности. Я отскочил, и по растерянному лицу девушки понял, это не её техника. Развернулся. В то место, где стоял, словно Посейдон кулаком ударил. Вода ушла, оставив вмятину на песке.
На горизонте засверкали молнии. Затем прокатился далекий гром. Предвестники урагана.
Из волнующегося моря ударило несколько водяных столбов, заставив меня сделать еще два маневра. А затем пенящаяся пучина разверзлась, и оттуда на карете, запряженной тройкой морских коней, на берег сошел мужчина в синих одеяниях. Что-то между кимоно, кителем и формой ниндзя.
Водный табурщик. Ранг как минимум третий. Такую технику с колесницей и лошадьми создать! Черт! Да я в жизни ничего подобного не видел. Архитектурный контроль какой-то. И это всё ради эффектного появления.
Он или уникум, или представитель очень древнего рода.
— Всю рыбу распугал, урод! — сплюнул я на камни. — Представься хотя бы.
Хотя нахрен мне его имя? Киллер он и на Чеджудо киллер. И ведь как момент подгадал. Месяц нас выпасал. Ждал удачного стечения обстоятельств. Под прикрытием урагана он может любые техники творить. Никто ничего не заметит. Никто не придет на помощь.
Глава 7
— Госпожа Аоки, обед готов, — раздался из-за двери голос служанки.
— Я не голодна, — холодно ответила девушка. Сегодня отец дома, а значит, она не пойдет вниз. Аоки избегала его уже пятнадцать дней. Ей огромных трудов стоило сдержаться и не разнести всю гостиную, когда спустя всего две недели отец заикнулся о новом женихе.
Она пригрозила, что сбежит, если эта тема поднимется еще раз. А когда позавчера старший брат брякнул: «Так и будешь вечно своего изгнанника ждать?», Аоки выбросила его на улицу вместе со стеной.
— У нее твой характер! — ругался отец, правда, на неродную ей мать. Впрочем, сама девушка различий между матерями не делала. Какая из них её выносила, она узнала только в шесть лет.
Если бы не экзамены, подготовительные курсы в университете и новая обстановка, Аоки бы не представляла, куда себя деть. Но учеба отнимала слишком много сил и на переживания оставались совсем крохи времени.
— Госпожа Аоки, — снова раздался из-за двери голос служанки, на этот раз сильно взволнованный.