Ученик сначала удивился, а потом что-то вспомнил и со значением покивал.

— Можно вопрос?

— Конечно, — кивнул я.

— Что с момента изгнания было самое сложное?

Я хмыкнул.

— Тяжелее всего? — показательно задумался. Можно было бы сказать: «Схватка с тобой», потешить эго парня, но я все же избрал другой вариант и поучительным тоном словно приоткрываю главный секрет в жизни сказал:

— Самый сложный период наступает, когда Джи-А выходит из душа и в полотенчике прошмыгивает в комнату. Дверь с шелестом задвигается, в конце легкий стук, а потом я слышу, как падает полотенце. Это самое тяжелое испытание в моей жизни.

Парень засмущался, ведь последние дни переживал тоже самое с Мальтой. А я заржал и хлопнул его по плечу.

— Пошли. Развесил уши, блин.

Мы проехали до парковки у подъема на гору. Возле подножия Халласан стояло множество машин и туристических автобусов. Я бросил ученику небольшой рюкзак со всем необходимым.

Популярные тропы нам не подойдут. Нужно что-то своё. Я кивнул на странную конструкцию. Небольшая монорельсовая дорога использовалась рабочими для подъема и спуска. Выглядело, на мой взгляд, не слишком надежно. Без крайней нужды я бы на такой не поехал.

Примерно через час мы заметили парочку туристов, женщина и мужчина, во всем походном. Нас они не заметили, что-то фотографировали и разглядывали карту.

Нужно забуриться еще дальше до нехоженых никем мест. Ту и там я замечал следы. Люди здесь шарятся, может, те двое, или другие одиночки. Впрочем, не критично.

Вход в пещеру обнаружил Безымяныш. Лаз затянуло будто старую рану на теле горной богини.

— Ты как его вообще разглядел? — спросил я.

— Почувствовал движение воздуха.

Надо запомнить эту его способность. Я даже не подумал о таком.

— Если постараться, можно протиснуться, — сказал я. — Главное, чтобы вход не вел в чей-нибудь тайник.

— А если старый и забытый? — чуть ухмыльнулся парень.

Стараясь не ломать кустарник и не рвать плющ, кое-как вошли и поправили за собой зелень. Двигаться приходилось с фонариком. Эта сеть тоннелей явно была заброшена. Никаких ламп и следов туристов. Проводка на стенах имелась. Но на вид ей уже полвека.

— Могу запитать попробовать, — предложил Безымяныш.

— Не вздумай, — сказал я. — Надо все осмотреть.

Спустя полчаса мы нашли неплохой зал. Отсюда звуки точно не вырвутся наружу. Хотя места немного, и придется быть аккуратным, чтобы не допускать рикошетов.

Подопечный начал разминаться, но замер, увидев мое сосредоточенное лицо.

— Что-то не так?

— Не знаю, — хмуро сказал я. Где-то на периферии спектра ощущения что-то пульсировало. — Надо пройтись, — сказал я и направился в узкий ход, который мы не стали обследовать.