Гость взвыл от боли. Несколько раз вздрогнул и замер. Побоявшись предсмертной техники, я пробил висок указательным пальцем.

Поднялся, оглядел картину целиком, выдохнул и устало опустился на кровать.

Прислушался к ощущениям. Ничего в груди не шелохнулось. Значит… Значит, не впервой. Мало я помню из прошлой жизни. Слишком мало. А ведь мог и раньше догадаться.

Адреналиновый отходняк во время нападения на принцессу оказался слабый. Я за нее испугался, не за себя. Страх смерти какой-то притупленный. Да и моё поведение на допросах, если подумать, тоже было слишком уверенным. Я не волновался вообще, говорил, как есть. И сколько еще всего я о себе не знаю?

Только сейчас заметил, что вода в душе перестала литься. Минут через пять из ванны вышла Джи-А. В пижаме с рисунками и полотенцем на голове. Быстрый взгляд на меня. На труп, на девушку, на дверь, на остальное пространство комнаты. Выдох. Осознание, что вышла из роли. Наигранный испуг на лице, снова взгляд на меня, на этот раз в маске простой служанки.

Я бесшумно похлопал и деловито покивал.

— Про Станиславского слышала?

— Что? — на этот раз, и правда, растерялась она.

— В курсе, кто такой Станиславский? — спокойно повторил я.

— Нет, — покачала она головой. — Тот мужик? — кивнула на труп.

— Нет. Станиславский таким как ты говорил: «Не верю!».

— Я не совсем поняла…

— Забей, — вздохнул я. — Лучше помоги мне.

Мы перенесли проводницу на кровать. Пульс был. Пара порезов от стекла, но жить будет. Затем я перевернул толстяка.

— Знаешь его?

Кореянка сощурилась задумавшись.

— Рёто Обата, кажется. Я его один раз видела. И как будто бы он был немного худее. А может, это его брат Сяо, — с сомнением наклонила она голову.

— Охоюшки-хо-хо! И кто он в иерархии в курсе?

— Внук главы.

— Вот черт, — закусил я губу, шестерни в башке закрутились быстрее. — Они этого так не оставят. Хотя, если по нашу душу пришли, это ничего не меняет.

Я заходил из стороны в сторону, прикидывая план. Тело, да еще и проводница. Вот же засада.

— Так, — замер я. — Этого давай под кровать пока и прибери здесь всё. Скажем, что девчонка просто сознание потеряла. Ей по затылку съездили, как я понял. Так что вряд ли она что-то успела понять. А поесть сходим в вагон-ресторан. Тьфу. Какой нахрен вагон на судне. Ну короче, ты поняла.

— Как ты… вы можете думать о еде в такой момент? — удивленно вытаращилась она на меня.

Я лишь усмехнулся и заунывным профессорским тоном сказал:

— Кланы будут увядать и расцветать, империи распадаться и собираться в новые, и только еда останется с тобой навсегда, что бы не происходило.