Ещё совсем недавно мы не знали друг друга, но беда свела нас вместе. Мир погибал, и люди сбивались в группки на его обломках. Я читал детям книгу про уже не существующую цивилизацию, потому что новых пока никто не написал. Ну и чтобы они понимали, как было раньше, и к чему надо стремиться.

Из видения меня вырвал голос Джи-А. И тепло её рук. Она держала мою ладонь в своих и что-то говорила. Я открыл глаза. Помощница аккуратно напоила меня.

— А… А где Кабан? — хрипло выдал я.

— В ветеринарной клинике.

— Что с ним? — голос был ровным, но внутри я беспокоился.

— Крылья обжёг. Отрастут перья, и все будет нормально.

— Хорошо. А ты ветеринаров предупредила? — попытался улыбнуться я

— Ой, — приложила она ладошку ко рту. — Нет!

И я снова отключился ненадолго. На пару минут. Когда опять открыл глаза, увидел, как Джи-А воюет с Марусей. Голубка пыталась ворваться в палату с улицы через окно, открытое в режиме форточки.

— Ты сама как? — спросил я.

— Я-то нормально, — все же открыла она окно. Маруся села на тумбу рядом с койкой, вызвав улыбку. — У меня в отличие от тебя есть несколько хороших щитов.

— Тело японца уже вскрыли? — перевела я взгляд на неё. — Какого он был ранга?

— Он жив. В коме.

— Даже так… Надеюсь, не в этой больнице? — опять попытался изобразить я улыбку.

— Нет конечно. Но у него с собой не было ни денег, ни документов. Непонятно, что с ним делать. Он нарушил законы Чеджу. Смысла бороться за его выживание нет.

— Заплати за лечение.

— Что? Но…

— Не спорь. — поморщился я. — Местный воздух на тебя дурно влияет. Матриархат здесь распыляют самолётами, что ли?

Она ругнулась на диалекте. Я взял её за руку, успокаивая.

— А что с телом Имамбая?

— В морге.

— Принесешь телефон? Я должен позвонить его семье.

— Ты же еле языком ворочаешь.

— Где-то мать ждёт сына, Джи.

— Хорошо. Сейчас схожу.

Я опять впал в полудрему, а когда дверь открылась, сразу взбодрился. Странный навык. Раньше такого не было. Что-то профессиональное, что долго нарабатывается.

Справочная служба империи помогла найти нужный номер. А потом трубку взял мужчина.

— Кто это? — хмуро спросил он.

— Господин Нуртынбеков, простите, как вас зовут? Я по поводу вашего сына.

— Алан Филиппович. Что с ним?

— Сообщу, если ответите честно. Что он сказал, когда уезжал?

— Да что, черт возьми, происходит? — еле сдерживался мужчина, но боялся нагрубить. Уже что-то чувствовал. — Если это шутка…

— Это не шутка. Говорите.

— Он долг поехал отдавать, — раздраженно выпалил Алан. — Услуга. Обычное дело в нашей среде.

— Кому он платил?

— Я не могу сказать. Это тайна сына.