крае, а не к чёрту на кулички. Конечно, бывали эксцессы, но либо организовали выдергивание призывников из тех мест, куда их отправили. Либо организовывали ребятам в военных частях относительно нормальную жизни. Но таких было единицы. — Ты мне предлагаешь… что? — он не понимал. — Герман, я остаюсь таким же преданным компании, с самого момента, как пришел в неё. Смею заверить, что я и дальше будет также относиться… — Ты к чему это, Сергеич? — перебил его Герман, чувствуя, что такое многословие не к добру. — В общем, на меня вышли люди с моего бывшего места работы, предложили хотя бы ненадолго вернуться, — как воду шагнул, сказал Виктор. Герман внимательно смотрел на него и молчал… Спустя какое-то время в его прошлой жизни, стала просачиваться информация, что в первые месяцы войны в Чечне привлекались бывшие уволенные в запас военные. Они работали в качестве ДРГ (диверсионно-разведывательная группа), разведки или в качестве артиллерийских наводчиков. Официально министерство обороны никогда это не подтверждало. Однако потом стали давать интервью сами участники тех событий. Особенно запомнился Герману один товарищ, который на момент начала войны, уже давно был бизнесменом, зарабатывающим большие деньги. Но он согласился и в течение полугода воевал в Чечне. И судя по информации, действовали они очень эффективно! Они всегда шли впереди боевых порядков российской армии, действуя в порядках боевиков, нанося ужасающий урон. Предтеча ЧВК «Вагнер». Их боялись и ненавидели… — А от меня ты что хочешь? — Я хочу отправиться в Чечню! — ошарашил он Германа. — Ты охренел? У тебя жена и сын, какая нахер Чечня⁈ — Прости, командир, но у меня должок перед боевыми товарищами, — скрипнул тот зубами. «И что с ним делать? Не отпустишь, так сбежит…» — думал Герман. «Прибьют ещё там. А жена, сын, что я сыну его скажу?..» — Это не твоя война! Ты достаточно отслужил Родине, и сейчас в какой-то мере служишь ей здесь! Скольким людям мы помогли и дальше будем помогать. Посмотри, как в других районах живут, — пытался Герман достучаться до мозга этого вояки. — Я тебе благодарен, но я просто не могу сидеть в тылу, когда есть долги и когда там молодые пацаны гибнут, — повесил голову Семеныч, но явно не собирался сходить со своих позиций. «Бля!» — только и мог сказать про себя Герман, поняв, что разговаривать бесполезно. — Ну мне то пофиг, а что жене и сыну скажешь? — в ход пошел последний аргумент. — Они знают. Жена плачет, но отпустила. Сын… сын растёт человеком, который знает, что надо Родину