так что сидели в тесноте, да не в обиде. В то время, в отделе был штатный «голод». На протяжении полугода никак не могли найти двух кандидатов на должность следователей. Вот Герман и пришел на пустующее место и «закрыл» собой одну штатную единицу. Абы кого в отдел Анатолий брать не хотел, хотя желающие были, но брать непрофессионалов либо разгильдяев Кузнецов не хотел, но тут был практически прямой приказ заместителя прокурора по поводу Германа и тому пришлось с этим смириться. Тем более, что в настоящий момент один из следователей Константин Петров уехал в командировку в область, а второй — Сергей Федоров, почти месяц был на больничном. У него вырезали поджелудочную железу, так что он еще с пару месяцев будет отсутствовать, как помнил Герман. Петров постоянно был в каких-то командировках, так что Герман его видел всего несколько раза. С Федоровым отношения у них не сложились, тот вообще был какой-то нелюдимый. С ним мало кто общался. — Ваш новый коллега! Смирнов Герман Михайлович, — представил его Кузнецов. — Можно просто Герман, — он смотрел на своих будущих и бывших коллег. За столом у единственного окна в кабинете сидел Манарбек Закриянович Загидуллин, этнический казах, хотя родился и всю жизнь прожил в России. У стены за столом сидел Костя Урюпин. С ними обоими он просидел в этом кабинете пять лет. — Меня Павел зовут, — встал из-за стола Паша и подойдя к Герману, поздоровался с ним за руку. — Меня Манарбеком, — буркнул Манар, который просил его называть этим сокращенным именем только тех, с которым он сходился более близко, а вот незнакомым людям представлялся своим полным именем. Он был достаточно осторожным человеком и не сразу подпускал к себе людей. В прошлом, они стали нормально общаться спустя месяца два, как Герман начал работать в отделе. — Значит так, Герман. Возьмешь себе дело по факту изнасилования несовершеннолетней Орловой. Надо довести его до конца и отправить в суд. У тебя срок — один месяц, заберешь его у Манара, как раз он его и возбуждал. Манар «зашивается», а у него в производстве три серьезных уголовных дела, вот и разгрузишь его. Повеселевший Манар вытащил из ящика стола папку и передал её подошедшему Герману. — А пишущую машинку мне дадут? — задал Герман тот же вопрос, который задал в другом 1997 году — не стоило выбивать из прошлой канвы… — Зайди к завхозу, там тебе выдадут, — буркнул Анатолий и вышел из кабинета. Герман двигался по коридору в направлении лестницы, чтобы спуститься в подвал, где был кабинет завхоза, а также несколько