Глава 6
На тот момент с военным или охотничьим снаряжением, которое продавалось в двадцать первом веке в России было плохо, от слова никак. Поэтому пришлось выкручиваться. На рынке им были куплены несколько джинсов, только возникла неожиданная проблема, про которую он давно забыл. В страну в гигантских количествах завозили и шили на подпольных цехах джинсы синего цвета, ну на крайний случай — серого. А вот джинсы черного цвета практически не завозили, но Герман решил эту проблему найдя одно ателье, где ему согласились перекрасить их в черный цвет. Только когда он ушел, забрав выполненный заказ, то работницы ателье покрутили пальцем у виска: полный идиот, который испортил дорогие вещи… Пару мотоциклетных шлема-интеграл черного цвета, три толстые кожаные куртки черного цвета серии Пилот и несколько пар армейских американских ботинок Corcoran Мародер пришлось поискать в Москве. Всё сразу купить не получилось, пришлось подождать несколько недель, пока ему привезли заказанную одежду. Хорошо хоть эти куртки и ботинки, которые у Германа были в прошлой жизни, начали выпускать еще в 1940 годах. Возникла закавыка с куртками, т. к. в основном они производились из кожи коричневого цвета, а черных было днем с огнем не достать. Но ему нашли куртки черного цвета, как он и хотел, но когда их ему привезли, то Герман плевался от того, что на куртках было много всяких разных нашивок: флаги и шевроны, которые ему на хрен были не нужны. Пришлось обращаться к швее матери, которая уже много лет «обшивала» её. Модницы того времени в основном шили свою одежду вот у таких швей. Она была действительно кудесница и могла из ничего сшить настоящий шедевр. Герман знал, что ему надо и попросил её поработать с куртками, так как ему требовалось — никаких ярких нашивок, только черный цвет и всё. Попросил кое-что сделать с джинсами: одни джинсы он отдал на «разграбление», чтобы нашить дополнительные слои в районе колен и по паре дополнительных карманах на джинсах. Ну и она возмущалась, когда он ей сказал, что же он хочет! Но потом удивленная суммой гонорара — по двести долларов за каждую куртку, она отодрала все нашивки, нашила полосы кожи на куртку так, что полностью скрывалась блестящая молния. И всё это почти рыдая, когда на эти полосы её пришлось по настойчивому требованию Германа «распустить» третью куртку, а также нашила «липучки» в указанных Германах местах. Те уже, слава Богу, использовались на привозимой одежде в Россию из-за границы. За «работу» с джинсами она дополнительно получила по сто