обработать рану — поднёс вату и стал осторожно вытирать кровь, которая под воздействием перекиси за пузырилась и раздалось еле слышное шипение. — Не понял⁈ — чем больше он оттирал кровь, которая от его прикосновений выходил из раны небольшими толчками, то тем больше поражался. Прямо у него на глазах очищенная от крови рана сначала медленно, а потом всё быстрее начала «сходиться»: края сомкнулись и стал виден лишь длинный неглубокий порез, а вот остался воспалённый шрам, а потом он стал все сильнее бледнеть и раз… не осталось даже шрама на теле. — Охренеть! — он быстро снял джинсы и посмотрел на свой шрам сзади на бедре, который он получил в семнадцать лет по своей дурости. Спрыгнул с крыши дома, вместо того, чтобы воспользоваться лестницей. Помогал родственникам строить баню. И не заметил в траве металлический штырь, на который благополучно и насадился, пропоров ногу чуть ли не до кости, получив рваную рану длинной в десять сантиметров. Крови было… Ничего, привезли в больницу, зашили. Правда долго заживало из-за инфекции, которая попала в рану. Шрам оказался на месте. — Ладно, хоть это на месте, а вот куда порез делся? — он с напряжением смотрел на чистую кожу на боку, где буквально минуту назад был глубокий и большой разрез. Ничего! — Интересно, а ведь это третья мегаплюшка, — задумался он, а потом достал из другого шкафчика бритвенные лезвия «Нейва», которыми он сбривал свою редкую щетину, вставляя в тяжелый металлический бритвенный станок. Вынул из бумажной обертки лезвие и морщась резко провел себя по указательному пальцу. — Сука, больно! — смотрел он на порез и сочащуюся кровь. Через полминуты от пореза не осталось и следа. Затем он залез в чашу ванной… Следующий полчаса ванная напоминала помещение садо-мазохиста. Он резал своё тело в самых разных местах. Напоследок даже перерезал себе ахиллесово сухожилие. — Нет, больно всё-таки. Надо этим не увлекаться, — решил он, когда увидел, как разрезанное сухожилие полностью срослось. При чем было такое ощущение, что тело само сначала было в шоке от происходящего, но потом мобилизовалось — раны затягивались всё быстрее и быстрее с каждым разом. Он быстро помылся, смыл всю натекшую кровь из чаши ванной, а потом вышел и поужинал с мамой в теплой домашней обстановке, а потом Герман отговорился тем, что сильно устал и хочет спать, после чего ушел в спальню. Варвара еще посидела немного, улыбалась и просто тихо радовалась тому, что их отношения наладились. Сын очень тепло с ней общался. На работе у него хорошо. Вроде