Я вышел из медитации, не переставая ощущать земную Ци. Снова создал огненный шарик над ладонью. Так, а теперь попробую поэкспериментировать. Стал прокачивать магию через меридианы и сердца, уплотняя её в более густую субстанцию, а потом подал её в огненный шарик. Тот вспыхнул ярче, огонь стал не красный, а желто-оранжевый, но заклинание не выдержало новой мощи и рассыпалось, а шарик над ладонью погас.

Ладно. Я снова стал создавать модуль заклинания, только добавил побольше связок, обеспечивающих крепкость, устойчивость заклинания. Хм, да я какой-то индусский программист прям, ваяющий костыли. Снова использовал для заклинания усиленную магию. Шарик над ладонью стал больше, со среднее яблоко, а его цвет изменился на полностью желто-оранжевый. По ощущениям ещё прибавилась температура. Размахнулся, швырнул его в скалу. Шарик успел проплавить сантиметров десять камня, когда взорвался, сделав в скале выбоину в полметра в диаметре. Так, а старый? Тот взорвался почти сразу, погрузившись в камень на сантиметр и оставив выбоинку сантиметров в семь диаметром. Ну, неплохо поднялась мощь! А если ещё сильнее? Я стал концентрироваться, сжимая магию всеми сердцами сразу, сгущая её почти что в жидкость. Ещё раз заклинание. Шарик послушно появился над ладонью, большое, как мячик для тенниса, изумрудно-зелёного цвета. Красивый! Размахнулся, швырнул в скалу — клубок изумрудного огня вошел в неё, как камень в воду, расплескав камень каплями, где-то на метр, а потом взорвался, выбросив из скалы фонтан камней и вызвав небольшой обвал.

Понятно. Концентрация магии влияет на убойную силу заклинаний, то есть работает не только количественная характеристика, но и качественная. При одинаковом количестве магии на заклинание, но при этом более концентрированной, убойная мощь становится намного больше. А на ментальные приёмы это работает? Эх, и не на ком тут протестировать же! Надо лететь в город.

* * *

— Васенька, Васенька, сыночек! — мама хватила меня за щёки, как бы не веря, что это я, потом повисла на шее и стала рыдать. Из гостиной, захваченной бормотанием телевизора, выглянул отец. — Это ты! Живооооой!

— Привет, мама. Привет, папа. Да вот, живой здоровый. Ну всё, всё. — я стал выбираться из объятий матери. — Всё, мам, всё хорошо. Давай, пошли на кухню, чаю нальёшь, а то пить хочу.

— Да-да, конечно, пойдём, сынок, пойдём! — мама вытерла рукавом слёзы и побежала готовить чай.

— Сын. С тобой всё в порядке? — подошел отец, тоже обнял меня, но уже без потоков слёз. Но по его блестящим глазам и покрасневшему лицу с резкими движениями всё равно видно, что он жутко рад видеть меня.