* * *

Я не стал зачаровывать сразу все полторы сотни пилюль исцеления. Потом как-нибудь сделаю, а пока и двух десятков хватит. Зачарование улучшило качество пилюль, но до среднего качества улучшились только две пилюли из двадцати. Что, впрочем, тоже неплохой результат. Я съел одну из не улучшившихся до среднего уровня пилюль, в помощь регенерирующему порошку, и чувствовал себя сейчас просто великолепно.

Испытывать пилюля решил на тех случаях, которые по тяжести явно ставят людей на порог смерти. В конце концов, если пилюлей вылечишь человеку насморк, то это хорошо, но всей эффективности медикамента этим не проверишь. Так что лучше экспериментировать на таких людей, у которых будет ясно видимый и значительный прогресс в случае удачи. Так что решил ставить опыты на больных раком, не зря же в городе есть онкодиспансер.

В девять утра следующего дня я стоял у дверей с табличкой «Парижская онкологическая больница №1» и придумывал, под каким предлогом можно будет попасть к её пациентам. Ладно, что-нибудь придумаю по ходу. Я уже заранее сделал с помощью Ци маску на лице, только, конечно, не такую страшную, с какой ходил к наркобарыгам, поэтому спокойно шагнул внутрь.

За стойкой регистратуры сидела молоденькая медсестричка, копающаяся в телефоне. Она даже не обратила на меня внимания, но я постучался об стойку, привлекая её. Наконец, сестра оторвалась от экрана. Я помахал перед ней удостоверением с прошлой работы, так, чтоб казалось максимально официально, но чтоб она ничего не разобрала, и, яростно улыбаясь и используя всё доступное обаяние, попросил номера палат самых больных пациентов. Присовокупив легенду, мол, я стажер центра психологической поддержки имени Ивана Сусанина, надо провести самостоятельную работу по изменению внутреннего настроения людей с неизлечимыми болезнями, чтоб произвести впечатление на начальство, и прочую чушь.

Как ни удивительно, девочка при виде меня растаяла и полностью поверила в мою легенду. Так что очень быстро я получил два номер (вообще-то целых пять, но от трёх я отказался, пилюли-то всего две), по которым и направился. В семнадцатой палате лежала молодая девушка двадцати шести лет, сирота, с четвёртой стадией рака шейки матки. Жуткая штука с постоянными кровотечениями и превращением «внутреннего мира» в дырявый фарш. В шестой лежал одинокий дед, которого месяц назад нашли полицейские на вокзале. А теперь он лежит тут с прогрессирующим раком желудка с метастазами в лёгкие, печень и сердце. Каждому из этих двух пациентов, как по секрету рассказала мне Люба-регистраторша, осталось не больше месяца пребывания на этом свете. Как раз то, что надо.