— Ай, какой молодой, ай, какой красивый! Все бабы твои, все деньги твои, давай погадаем, судьбу предскажем, будешь знать, какие подарки тебе жизнь в Москве готовит! Давай руку, всё расскажем, всё покажем, сколько у тебя девок будет, сколько миллионов получишь! Позолоти ручку — всё тебе сторицей вернётся! — старшая цыганка, бабища гренадёрского роста, с бородавками, из которых росли толстые чёрные волосы, и немалым задом подскочила первой, заголосила, преданно заглядывая в глаза. Вокруг неё бегали четыре мелкие девушки, видимо, обучающиеся нелёгкому делу предсказательного промысла.

— Не, не надо, спасибо! — я отмахнулся рукой, пытаясь пройти дальше. Но цыганка не отпускала, быстренько перегородила дорогу, взмахнув юбками, начала снова уговаривать. Забавно, как она не путается а ж в… семи юбках! У других цыганок их было поменьше — от трёх у тех, кто постарше, и до одной у самой младшей. У них юбки как погоны в армии, наверное, чем больше — тем ты матёрее.

— Ладно, давай, расскажи мне про будущее! — я сдался после очередной порции про «красивого-молодого» и протянул её сотку. Сотка исчезла будто её никогда не было, а матёрая вытолкнула вперёд самую мелкую, одноюбочную гадалку, больше смахивающую на девочку, чем на девушку. Лет 13, наверное, не больше. — Левую или правую?

— Правую… — девочка мягко, несмело взяла мою руку и стала рассматривать её, водя пальцами по линиям на ладони. На лице у неё появилось растерянное выражение, будто вместо ладони я ей протянул ананас. Она обернулось, сказала что-то на непонятном языке, старшая цыганка недовольно буркнула, отпихнула девушку задом и сама взяла мою руку, улыбнувшись мне извиняющее, мол, молодёжь, учить и учить!

Улыбалась она недолго. Так же поводя пальцем по ладони несколько секунд, она со страхом посмотрела на моё лицо, потом на ладонь, потом снова на лицо — и внезапно попыталась смыться.

— Эй, ты куда! А как же предсказание⁈ — я схватил её за руку.

— Не могу предсказать, не могу, звёзды не те на небе!

— Какие звёзды? Утро на дворе! Я сотку дал — давай гадай! — тут уже я упёрся рогом.

— На, на, забери своё, не надо нам твоего, отпусти! — цыганка кинула в меня соткой и попыталась отпрыгнуть, но я не дал.

— Ещё чего! Я уже на предсказание настроился — так что давай, работай! — я держал крепко.

— Забери всё, возьми, только отпусти! — бабища засунула руки куда-то в юбки, вынула купюры жменей в меня, а сама ещё сильнее задёргалась. Её младшие товарки очнулись, заголосили, принялись что-то кричать и пытаться оторвать старшую от меня. На нашу кучу-малу стали обращать внимания прохожие и таксисты, так что я отпустил цыганку. Та отпрыгнула метра на два и побежала куда-то в сторону, за ней стайкой уплыли и младшие, с испугом оглядываясь на меня, а парочка, мне так показалось, даже крестилась.