Сколько же тут закопано божественного шмота? Ничейного, редкого и уникального шмота. Боги были низложены, растворялись в пустоте, или что там рассказывал Лок — не суть. Важно другое: они ушли, а оружие и доспехи остались. Какие бабки здесь зарыты! Просто закопаны в землю. От возможностей того, как можно разделить шкуру неубитого медведя, закружилась голова. Это ж, это ж, это ж…

— Храбрый человек… Глупый человек… — кряхтел аргрим, неся меня на ветвях.

Голос Рубля разносился в голове ревом сотни работающих роторных двигателей. Ощущения странные, сродни утру после хорошей и безалаберной попойки, когда накануне смешиваешь весь доступный алкоголь, проходящий дресс-код по единственному параметру — лишь бы горел. Что же меня так? Сквозь красное марево мигрени возникли знакомые картинки: Йоран, кратер, доспех. Ага, значит, это на меня магическое поле так повлияло. Видимо, чем ближе к эпицентру воронки, тем тяжелее выбраться.

— Живым нельзя спускаться в яму…

Яма… Ничего себе, яма. Хотя про воздействие на организм я уже и сам понял. Хло скрутило еще на подступах, меня — только ближе к центру, а аргрим, раз вытащил, спокойно может шляться внутри. Ну еще бы, они же сами — порождения этого места. Так, соответственно, единственные, кто сможет божественный шмот оттуда достать, — сыны леса. С другой стороны, воздействие-то колдунское, поэтому если с деревяхами не выйдет, стоит попробовать в столице через визардов тему прощупать — может, они смогут как-то эту магию погасить. Понятно, что понадобится не один, и не два, а может даже, и не пятьдесят человек (в моем случае, скорее, фейр). Да и прощупывать придется очень осторожно — в памяти услужливо всплыли рассказы Джека Лондона, где люди рвали друг другу глотки за крупицы золота. А ведь у меня под рукой практически Эльдорадо. Да и не только в деньгах дело. Ведь по-любому среди Богов были своего рода хиппари, в смысле те, кто тяжелую броню не носил. Если тут порыскать хорошенько, то я так прикинусь, что мне уже никто страшен не будет.

— Но ты храбрый человек… этого не отнять, — продолжал разглагольствовать Рубль.

Э, нет, деревянненький, неправ ты. Храбрость — это когда уже отступать некуда, или цель стоит такая, что жизнью не жалко пожертвовать. У меня ни того, ни другого. Полетел вниз, как сорока на блестящие бусы, все из головы вылетело. Это даже не глупость, а тупость в квадрате. Ну ладно, про этот кратер с кучей драгоценного шмота я себе зарубище сделал, буду думать, как божественное шмотье из земляного плена вызволять, а пока…