Дрезги прогибались под мощным напором, их грузные тела бессильно валились на землю, рассеченные мечами, разрубленные секирами, проткнутые стрелами. Обитателей каменного донышка посреди бескрайнего леса вырезали, как откормленный тучный скот. И выхода не было. Хотя…

Я постарался сосредоточиться, хотя вокруг все шумело и галдело, да и голова была не в лучшем состоянии. Но все же. Дрезги — создания Матери, отдаленно напоминающие медведей и окруженные со всех сторон лесом… Неужели? Хм, можно попробовать. На мне в любом случае куча баффов и защита от Хло. Надеюсь, она не пригодится.

— Что ты делаешь? — спохватился Навухудоносор, видя, как я пробираюсь между танками вперед.

Ничего не ответив, я лишь спешно вышел из рейда. Теперь я сам по себе.

— Худоумный, мать твою, куда поперся? — вторил лидеру с левого фланга Горилла.

Но было уже поздно. Я улучил момент, когда один из наших драманов-танков первой линии отступил на шаг, под атакой пары центнеров ярости, и проскользнул вперед. Позади альянс, а впереди дрезги. Я даже не стал пытаться вытащить нож или снять лук. Услышал, как постепенно стихает сражение позади.

Один из наиболее здоровых полумедведей — видимо, первый после вожака, — с любопытством понюхал меня. Потом фыркнул и заревел так, что мне срочно захотелось присесть за каким-нибудь камушком с листком лопуха, но зверь меня не тронул. Лишь отодвинул носом в сторону — дескать, не мешайся, — и бросился на своих обидчиков, закованных в броню.

Дрезги присоединились к своему командиру, и вот я уже посреди темного моря, волнующегося и накатывающего на стальной берег, которое не обращало никакого внимания на Друга Леса.

Меня трясло, как мокрый, сорвавшийся с дерева лист. Еще бы, я был один посреди бурного водоворота крепко пахнущих шкур. Несколько раз меня сильно задели пробегающие на подмогу. Я нагнулся, опершись на дрожащие колени, и глубоко вздохнул. Фуф, все нормально, все хорошо. Все идет по плану, имя которому — импровизация.

Я медленно побежал вперед, маневрируя среди полумедведей, лишь легонько касаясь пальцами их густой, свалявшейся и мокрой шерсти. Все оглушительнее становился вой Бурого, который несколько раз тревожно обернулся, точно следил за мной. Надеюсь, здоровяк, ты меня помнишь. Мы с тобой в одном сне встречались.

Добежав до того самого камня, вытянувшегося широким утесом, я принялся карабкаться наверх. Вражеские драманы рубились уже совсем недалеко, метрах в тридцати. Только они были внизу, да еще уперлись в самых грузных и высокоуровневых дрезгов, личную оборону вожака, которую тот сам и подпитывал аурой.