Голгора оживился, яростно щелкая пастью, похихикивая и переступая с ноги на ногу. Признаться, меня охватило чувство тревоги. Валькирия никак не выглядела добрым админом, призванным решать конфликтные вопросы. Скорее уж истиной в последней инстанции, ставящей жирную точку.

— Кто из вас Латрон? — сказала она, слезая с уродливой твари.

— Я, — заплясал перед ней ящер. — А вот он…

Договорить голгора не успел — вообще трудно болтать, когда у тебя из груди торчит топор. Ящер ловко отпрыгнул в сторону, уходя от следующего удара, хотел бросить свое лассо, но не успел. Не знаю, как моя спасительница шинковала капусту на щи, но с пресмыкающимися у нее получалось очень даже неплохо. Латрон сполз на землю, вытаращив обезображенные гневом глаза.

— Ты, что ли, посланник Бога? — спросила моя спасительница.

Я посмотрел на нее. Высокий лоб, огромные рыбьи глаза, маленький рот. Странно, по пропорциям лица она не выглядела красоткой, но было в ней что-то завораживающее. Бывает так: пожираешь глазами человека, разглядывая каждую линию или морщинку, не в силах отвести взгляд.

— Кто?

— Несколько минут назад в столице задание высветилось: посланник Бога попал в беду. Ему угрожает один из разбойников. Вот я первая, кто прилетел. Здесь скоро много народу будет.

А, значит, все-таки подсуетились админы. Не дали мне умереть, хотя способ какой-то странный. Ушел из Файворы, чтобы не быть на виду, а теперь вдруг прославился на весь остров.

— Спасибо, Сетта. — Ничего себе, у нее даже уровень не скрыт! Пятьдесят третий, не шутки!

— Не за что, ­­— валькирия всмотрелась в меня, удивленно приподняла брови, но ничего не сказала. — Держи… — Она коснулась моей правой руки, и на ней осталась отметина в виде татуировки — какие-то беспорядочно пересекающие друг друга линии. — Свяжешься со мной, когда до столицы доберешься. Мне ж задание за тебя надо сдать.

— Может, ты меня лучше проводишь?

— Ага, а потом и предложение сделаю. А кто тебя тут прикроет?

— В смысле?

Вместо нее ответил Латрон — он вдруг подскочил и кинулся на мою новую знакомую. Ах, вон оно что, переродился!

Сетта несколько раз разрезала топором воздух, пока наконец снова не попала по ящеру. Круто махается — из груди моего недавнего мучителя бил темно-бурый фонтан. Крови из него — как со свиньи, даже умереть красиво не может. Хотя все-таки в бою ящер был ничего. Понятно, что первый раз его застали врасплох, теперь же он был собран и готов, как профессиональный боксер. Порхал, как бабочка, разве только не жалил, подобно пчеле, а кусал, как взбешенный ишак. Причем в прямом смысле.