Возвращаясь во дворец, наткнулся на неожиданную находку. За одним из деревьев среди листвы случайно заметил блеснувшее на солнце нечто золотистое, странное. Заинтересовавшись, подошёл ближе. Этим объектом оказался проданный мне золотистый разумный слизень. Только сейчас он выглядел не как красивая фигуристая женщина, а огромной, двухметровой каплей, внутри которой что-то плавало. Приглядевшись, с изумлением опознал остатки чьей-то одежды, обуви и костей, которые продолжали медленно в ней растворяться.

Почувствовав меня, а может, увидев, с этими журчи ни в чём нельзя быть уверенным, пузырь покрылся рябью, наполнившись крохотными пузырьками, значительно ускорившими происходящие в нём химические реакции. Окончательно переварив неопознанного бедолагу, капля изменила свою форму. Приняв внешний облик той самой женщины, что запомнилась мне в прошлый раз. Сняв с ближайшей ветки свой халат и пояс, мигом в него облачилась. Закрыв продолжающие в ней находиться совершенно неповреждённый стальной кинжал с изогнутым лезвием и какую-то деревянную лакированную коробочку, расписанную красивыми узорами. Похоже, карманы этой даме не нужны. Она сама как одно большое передвижное хранилище вещей.

Издавая звуковые колебания, превратившиеся во вполне понятную, в чём-то даже приятную на слух речь, химера с низким поклоном меня поприветствовала, попросив прощения за то, что предстала в таком неподобающем виде. За едой. Сославшись на то, что задумалась, не заметив приближение своего господина, не успев прикрыться. У меня от изумления брови полезли на лоб. Она что, стеснительная мечтательная барышня? Да неужели?

— Ничего страшного. Я тоже прошу прощения за то, что застал тебя в такой… неудобный момент. Могу ли узнать, твой завтрак успел перед употреблением что-то сказать? Например, представиться? — полюбопытствовал, постаравшись сохранить приветливый тон. — Или пожелать приятного аппетита?

Не сильно по этому поводу переживая, поскольку успел разглядеть незнакомую тёмную одежду, несвойственную слугам дворца Изумрудных перьев. Скорее, она больше подошла бы лазутчикам.

Слизень в задумчивости опустила голову, прикрывая веки, что на мой взгляд было бессмысленно, они всё равно прозрачные, коснувшись указательным пальцем подбородка.

— Простите господин, нет. Этот дари умер молча, до последнего пытаясь успеть передать кому-то сообщение через связующий артефакт. К сожалению, он тоже не сохранился. Став частью меня. Я посчитала, что тот, кто прячет лицо за маской, а тело за кустами, не занятый полезным делом, плохой дари. Нежелательный, а значит, ненужный. То есть, мусор, — с какой-то личной неприязнью сделала ударение на этом слове.