Пришлось рассказать. Держать жену в неведении не только опасно, но и плохо скажется на семейной жизни. Она и так себя накрутила до того, что подумала, будто я ей не доверяю. Собираясь высказать по этому поводу много всего приятного. Так что посвятил её и в то, что было, и в то, что запланировано, заставив глубоко задуматься.

— Такого я не ожидала, — честно признала обескураженная Латифа.

— Я тоже. Но приходится работать с тем, что есть, а не с тем, что хочется, — беспомощно пожал плечами, разглядывая ровные грядки с зеленью, насыщающие воздух свежестью, приятными запахами и кислородом.

Вид маленькой, цветущей фермы в горшочке, похожей на декоративное произведение искусства, действовал на жителей бескрайних пустынь умиротворяющее. Словно маленькое, хрупкое чудо.

— И как ты собираешься выбираться из этой ловушки? — спросила Латифа.

— Как всегда, с выгодой для дома Амир, — успокоил жену.

— Я волнуюсь, — смущённо призналась Латифа. — Представляешь, что я подумала, когда уже на следующий день, как до тебя добрались воины Фалих, одного из них вернули домой мёртвым и одного тяжело раненным. Пришлось настоять на своём, чтобы мне сообщили о нескольких покушениях. Может, тебе будет безопаснее вернуться в Шаль-Сихья? — предложила. — Да в объятья кактусов этого Уар'Ди'Энатана.

— Пока не могу. Сейчас основные события, от которых зависит благополучие нашего дома, происходят здесь. Нужно решать всё на месте. Иначе упустим подходящее время и инициативу, — с сожалением отказался.

— Пусть мне происходящее и не нравится, однако я понимаю тот вызов, с которым столкнулись древние Амир. Что решит нашу судьбу, — сокрушённо вздохнула Латифа. — Хорошо. Сделаю всё необходимое со своей стороны. Постарайся поскорее закончить со своей. И… будь осторожен, — заботливо попросила жена. — Не рискуй понапрасну. Возможностей будет ещё много, а жизнь у моего мужа, только одна.

Только я подумал о её доброте, как Латифа выдала следующее, убийственно спокойным и серьёзным тоном.

— Сделай так, чтобы те негодяи, которые заточили тебя в секретную тюрьму, очень долго умирали. В мучениях и раскаянии. Не затягивай с этим делом, свет мой. Иначе я решу его сама. Своими методами. Будут ещё всякие бешеные дворняги бросаться на членов моей семьи. Отныне любому Аман в моём доме больше не рады. Так и знай.

Память у бывшей Сихья была долгая и подобными словами разбрасываться она не привыкла. Про то, как чистокровные члены этого рода привыкли решать свои вопросы я уже был наслышан.

— Кстати, муж мой, — её интонации неуловимо изменились, застав меня врасплох. — Не подскажешь, кто та красивая, молодая рабыня с аристократической осанкой, в дорогом платье, с амулетом заклинательницы стихий, что свободно разгуливает без дела в этом доме? — ласково поинтересовалась Латифа с плохо скрытыми нотками ревности.