— Я никуда не пойду, пока не узнаю, что было в том свитке, — решительно заявила.

В голосе двухцветной женщины послышалось нарастающее напряжение.

— Она никуда не пойдёт, покамы не узнаем, что было в том свитке, — повторила Акаша с несколько другой интонацией.

— Ты что, дура? — с изумлением, недоверчиво посмотрел на демонессу. — Если не хочешь заполучить её душу, твоё право. Но, не мешаймне обзавестись лавовым тигром. Я хочу тигра, — добавил капризных ноток. — Это будет четвёртый дух в моей личной коллекции, — от этой фразы Пакура непроизвольно вздрогнула. — Я для него уже и кличку придумал. Мурзиком будет. И подстилку подобрал, и седло заказал.

Во взгляде ещё раз медленно моргнувшей Акаши промелькнуло понимание, сменившееся нешуточным энтузиазмом. Она мне поверила сразу и безоговорочно. Вот что значит, заработать правильную репутацию у демона.

— Чего сидишь, полосатая свинка? То есть кошка. Живо покинь этот дом! — приказала Пакуре. — Не видишь, тебе здесь больше не рады. Брысь отсюда.

— Никуда я не пойду, — заявила побледневшая заклинательница лавы, намертво вцепившись в стул.

— Да кто спрашивать будет, чего ты хочешь. Важно, чего хочу я. Не пойдёшь добровольно, хорошо. Исключительно из прирождённого чувства благородства отнесу тебя, как подранную... поверженного врага. Со всеми почестями.

Акаша легко подняла её вместе со стулом. Попыталась вынести из подвала, но Пакура упёрлась в дверной проём.

— Отпусти, проклятый демон, пока я тебе все зубы не пересчитала!

— За своими лучше следи. Кто рвался отсюда сбежать? Лгунья!

С минуту понаблюдав за их вознёй и руганью, решительно рявкнул.

— Прекратить балаган! Хорошо. Утолю твоё любопытство. Что ты хочешь узнать? — якобы сдался, не желая всё это выслушивать.

— Что было в том свитке? — повторила Пакура, пристально вглядываясь в моё лицо.

— Клятва, накладывающая древнее проклятие мёртвых богов, память о которых давно уже стёрлась. Если ты своим действием или бездействием мне навредишь или предашь, то потеряешь всё, чем располагаешь. А я, соответственно, получу твои годы жизни, душу, духа-хранителя, память, умения. Всё. Твоя исторгнутая из тела душа будет мне вечно служить, не зная покоя. Поэтому, как только хоть кому-нибудь раскроешь то, что создаст угрозу для моей жизни, то проклятье сработает. А ты ведь не знаешь, что и кому можно рассказывать, — что было утверждением, а не вопросом. — Какой поступок зачтётся во благо, а какой во зло. Следовательно, уже очень скоро я вновь воссоединюсь с Мурзиком, — сделал мечтательное выражение лица.