Преодолев секундное замешательство, с уверенным видом направился в эту обитель роскоши. Провожаемый многочисленными, внимательными взглядами дари из касты дашун, одетых в единую парадную униформу. Услужливая кунан встретила меня у входа. Ответила на вопросы. Отвела к нужному торговцу. В зал, где за стеклянными витринами, на тёмных, бархатных подушечках лежали россыпи разноцветных слёз Канаан, радуя глаз своим блеском.

— Светлого вам дня, дерр. Да будет пустыня к вам благосклонна. Чем могу быть полезен? — с приветливой улыбкой, но без излишнего подобострастия, обратился ко мне пышно одетый, невысокий, увешанный драгоценностями торговец.

— И тебе светлого дня, достойный хайдар. Скажу сразу, чтобы избежать недоразумений. Я в вашем чудесном городе проездом. Приехал издалека и надолго задерживаться не планирую. Несмотря на то, что не отношусь к касте ремесленников, всё же увлекаюсь изготовлением различных поделок и артефактов. Для чего часто нуждаюсь в различных материалах.

Торговец слушал спокойно, не перебивая. В его большом магазине, кроме меня и нескольких помощников, было лишь двое посетителей. Один из которых только присматривался к товару, не собираясь ничего покупать. Поэтому вызывал интерес, разве что у охраны.

— Вот и в этот раз, сильно увлёкшись, не заметил, как потратил все свои запасы дохи. Что ещё хуже, не взял с собой достаточно золота для устранения этого досадного происшествия. Откладывать незавершённые эксперименты не считаю необходимым. Уж точно не из-за подобной мелочи, — показал своё отношение к подобным тратам. — Поэтому, если тебя заинтересует моё предложение, хорошо. Нет, значит, не судьба.

Прежде чем торговец успел отказаться, собираясь заявить, что ничего не покупает и не обменивает, опередил его. Сказав таким недовольным тоном, будто делаю огромное одолжение.

— Не желаешь ли установить камень запрета Пространственных врат в своём маленьком магазине? Обменяв его на нужные мне слёзы Канаан? Хоть это и не в моих правилах, но бросать работу на половине пути подобно острому ножу, вонзившемуся прямо в сердце, — сокрушённо вздохнул. — Что будет изводить меня днём и ночью, приводя в скверное расположение духа, — доверительно поведал.

Игрой слов передав то, что меня ожидает.

— Камень… запрета? — поражённо моргнул торговец, забыв, о чём хотел сказать раньше. — Установить здесь? — заторможенно уточнил.

— Мне всё равно, где ты его поставишь. Хоть в своей спальне, чтобы к жене не бегали прыткие любовники, хоть на работе, спасаясь от не менее прытких любовниц. Это меня не касается.