— В какие дни у тебя встречи с Великой княжной? — поинтересовался Кочет после душа.

— Сам не знаю, — пожал я плечами, оттаскивая велосипед от стены сарая. — Заставит — и каждый день буду мотаться от одного полигона до другого.

— Ладно, не серчай, — маг присел на скамейку и вытянул ноги. А ведь тоже измотался, формируя всевозможные каверзные магемы. Ему-то гораздо тяжелее приходится, чем мне, выхолащивая свой энергетический контур. — Обязательно выясни, чтобы я мог поменять наше расписание на более удобное.

— Спасибо, учитель, — искренне ответил я.

— Все, вали, — отмахнулся Кочет и уже в спину бросил: — Неплохо поработал, парень. Удерживай этот уровень, а дальше будет легче.

Весело позванивает звонок велосипеда, разгоняя нахальных воробьев, перескакивающих дорогу прямо под колесами; вечернее солнце побрызгало на верхушки деревьев легкой позолотой; остро пахнет полынью, что растет по обочинам грунтовки, ведущей к полигону. Через полкилометра она заканчивается, упираясь в асфальтовую дорогу. Пропустив грузовой фургон, идущий в поселок, я пристроился следом за ним, но скоро свернул к своему дому. Подняв левую руку, посмотрел на часы. Надеюсь, не опоздал на ужин. Желудок радостно урчит от предвкушения.

Ага, размечтался. На крыльце стоит Иван Олегович и о чем-то разговаривает с Нефедом. Увидев меня, жестом показывает, чтобы я подошел к нему.

— Доброго вечера, — сегодня мы еще не встречались. Опекун с утра умотал со старшим братом Василием на формирование двух экспрессов и нескольких грузовых составов. Только недавно приехал, видимо. Еще не переоделся в домашнее.

— Здорово, Вик, — Нефед запросто протянул руку и сжал мою ладошку.

Булгаков только кивнул в знак приветствия, и сразу озадачил:

— Садись на своего железного коня и дуй к Главе. Он хотел с тобой поговорить насчет выступлений на Дне Рода.

Пригласительные билеты должны привезти не раньше следующей недели, но я уже предупредил опекуна, чтобы они готовились к празднеству. Света, как только узнала о щедрости Великой княжны, с визгом повисла на моей шее. Как будто сие событие зависело от меня. Мероприятие могли сделать закрытым, только для особо важных гостей. Повезло.

— Так срочно? — осторожно прощупал я почву. — А если после ужина?

— Там накормят, — поморщился Иван Олегович и отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Видать, проблемы появились, поэтому надо сваливать.

Отец опекуна, он же Глава Рода Булгаковых, Олег Семенович почему-то редко общался со мной, передавая такую возможность Старейшине, своему отцу. Не знаю, почему так, но именно князь настораживал меня больше всего. Старика, например, я знал гораздо лучше. Его смертельные шуточки стали некой визитной карточкой человека, а на корявые и грубоватые фразы старался не обращать внимания. Что поделать, если человек за всю свою жизнь привык вести подобный образ жизни, не считаясь с мнением людей, находившихся по статусу ниже его самого. Семен Игоревич оказался более открытым, чем сын.