— Обязательно выясни, — в голосе цесаревны появились требовательные нотки. — Мне не по себе от таких семейных тайн, где страдает дитя… Но ведь тогда получается, что нам придется пойти на уступки Мамонову, если подтвердится этот факт. И Викентий — весьма родовитый молодой человек, княжич!
— И даже не бастард! — чем-то довольный откликнулся Юрий Иванович. — Очень интересная и пикантная история. Жаль, что приходится заниматься подготовкой праздника, не до Мамонова сейчас.
— Так он будет в качестве гостя, — посмотрела на мужа снизу цесаревна. — Поговори с ним тоже, только не предметно, а опосредованно. Поинтересуйся младшей женой, выясни причину конфликта. Про ребенка ничего не говори, чтобы не насторожить. А то ведь я знаю таких папаш: втемяшат себе в голову ложные выводы и начинают сеять хаос вокруг себя. Не хочется портить себе настроение перед празднествами. С матушкой я поговорю завтра же. Надеюсь, сможем убедить князя не совершать глупости. Нужно тщательное расследование.
— Я тоже надеюсь, что его максимально затянут, — хмыкнул наследник престола и поцеловал в макушку свою супругу. — Поздно уже. Пошли спать.
— Иди, согрей постель, — улыбнулась жена. — Я скоро приду.
Часть вторая. Собиратель долгов. Глава 1
— Вставай, княжич! Утро настало, птички запели! — зычный, полный энтузиазма и задора голос всколыхнул тишину фешенебельного номера с высоким потолком.
Уголок одеяла дрогнул, и на свет появилось заспанное лицо молодого человека лет двадцати трех с тонкой ниткой пижонских усиков. Он хмуро огляделся по сторонам и уставился с некой долей удивления на стоящего в позе пиита, читающего свои нетленные стихи какой-нибудь красотке, юношу. Подобно сошедшему с небес ангелу, тот улыбался, и его красивое лицо без малейшего изъяна светилось подобно солнцу. Эффект усиливался и от бьющих через тонкие занавеси утренних лучей, раскидавших круглые пятна на стенах, декорированных дорогими обоями. Тяжелые зеленые бархатные портьеры оказались сдвинуты в сторону беспощадной рукой.
— Януш, ты несносен, — проскрипел голос лежащего, продирающегося через высохшую гортань. — Я тебя предупреждал, чтобы не смел врываться в мой номер без стука или предварительной просьбы? Разве вчера ты получал на то соизволение?
— Мой дорогой княжич, — шутливо поклонился Януш, приложив правую ладонь к сердцу. На рукаве белоснежной рубашки золотом сверкнула запонка, — я бы ни за что не посмел нарушить твой покой, если бы не два обстоятельства…
— Какие еще обстоятельства? — тяжело вздохнул княжич, покосившись влево, где едва заметно бугрилось одеяло.