Ягеллон захохотал, и Янушу ничего не оставалось как присесть за столик, сделанный из драгоценной карельской березы. В самом деле, не стоять же возле кровати, на которой валяются двое голых людей. Это как-то… несолидно и унизительно для него.

— Ты груб и несносен, Курцевич, — Алисия прижалась к княжичу, который с довольной улыбкой приобнял ее, перебирая густые кудряшки красотки. Кажется, он был не против такого времяпровождения, наплевав на распоряжение своего отца. — Впрочем, чего еще ожидать от сына солдафона, воспитанного в лучших казарменных традициях. Владислав не маленький ребенок, и сам знает, с кем проводить время. И кто ему мил…

— А ты невероятная дурочка, Алисия, — придя в себя, ответил Януш, привыкший к подобным пикировкам с брюнеткой. — Княжич играет с тобою, а ты серьезно воспринимаешь его знаки внимания. Тебе ничего не выгорит, кралечка. Так что одевайся и выметывайся из номера. Нам нужно через полчаса быть в холле гостиницы.

И он демонстративно задрал руку, чтобы посмотреть на часы.

— Влад, — капризно надув хорошенькие губки, девушка погладила княжича по плечу, — уйми своего пса. Иначе мы разругаемся по-настоящему. Почему он такой вредный? Из-за Катаржины? Мы же подруги, она все поймет…

Владислав тяжело вздохнул и возвел очи горе на потолок с изящной лепниной и позолотой на виньетках. Алая занавесь алькова была отдернута неугомонным Янушем, который даже не собирался уходить. Некоторая досада на докучливость приятеля поселилась в душе княжича. Ему хотелось провести еще несколько сладостных минут с чертовкой Алисией, а потом с чувством полного удовлетворения начать новый день. Но потенциальный (в будущем, конечно же!) родственник все портил своим упрямством. За Катаржинку переживает, а скорее, за свое благополучие. Однако же ругать парня за подобную вольность неправильно. Как-никак, почти всю жизнь рядом, с тех самых пор, как сделали первые шаги по земле. Ну и десяток лет в напарниках по боям в «зброе», от школы до университета, чего-то стоят, чтобы терпеть подобные выходки.

— Полагаю, он имеет на это право, — после ледяной минералки тлеющий огонь вчерашних возлияний стал затухать, принеся облегчение иссушенному алкоголем организму. Владислав решительно откинул одеяло, и не стесняясь своей наготы, пошлепал по ковру в сторону ванной комнаты. Остановился возле столика и добавил: — Как ему самому кажется. Если бы он такое сказал лет двести назад, лишился бы головы.

— Да, господин, — понял намек Януш и вскочил, покаянно склонив эту самую голову. — Нижайше прошу простить за дерзость.