Русский мир воспринял смелый шаг красавицы-цесаревны одобрительно. Это значительно прибавило ей очков благожелательности от консервативной части общества.

Считаю, Юрию Ивановичу невероятно повезло. Да я и своими глазами видел, как он смотрит на свою жену. Суровые черты лица в этот момент расплывались, уступая место мягкости и нежности во взгляде. Мне было неловко, словно я через щелочку рассматривал то, что не положено.

— Как прошел день, Вик? — певуче спросила Алена Николаевна, как только я вежливо поздоровался и сел на свое место. Акцент из ее голоса давно пропал, но гласные она почему-то забавно тянула, словно боялась ошибиться. — Мне кажется, Лида своим невероятным упрямством загоняла тебя.

— Вашей дочери хочется победить, Ваше Высочество, — я строго поглядел на княжну. — Ее не за что упрекать. Я бы сам требовал от напарника подобного отношения к делу.

— Ого, кажется, господин Волховский начинает постигать азы светской беседы! — съязвил Павел, развалившись на стуле. — Еще месяц стажировки во дворце, и мы не узнаем скромного дворянина.

— Ненужная ирония, Павел Юрьевич, — взгляд цесаревны, такой безмятежный, скользнул по старшему сыну, отчего тот мгновенно подобрался и выпрямился, куда-то убрав свою вальяжность. — Мне не первый раз докладывают о вашем отношении к Викентию. Не самом лучшем отношении… Я вас не этому учила…

— Да ладно, мам, — пробурчал Павел, чувствуя угрозу в голосе цесаревны. — Я же одобряю.

— Одобрение уместно в приватной беседе, а не когда вас ловят на противоречиях, — Алена Николаевна смотрела куда-то поверх головы сына, но неуютно чувствовал себя и я. — Так вы покажете свое истинное отношение к успехам Викентия. Иначе все похоже на завуалированную попытку оскорбления.

Ох, вот это я понимаю! Прилюдно оттаскала за ухо сынка, заступившись за какого-то дворянчика-сироту. Впрочем, я ее понимаю. Она вместе с императрицей Анастасией состоит в Попечительском сиротском Совете и очень активно помогает таким, как я, найти место в жизни. Именно это обстоятельство, по моему мнению, заставило цесаревну указать место своему сыну, а не показательная демонстрация, как нужно относиться к гостю. В ином случае женщина просто промолчала бы.

— А что это мы все кислые? — раздался веселый голос Юрия Ивановича, стремительно вошедшего в столовую. — Душенька, ты и за столом пытаешься воспитывать этих охломонов?

Он посмотрел на Павла и сразу все понял. Усмехнулся и прошел на свое место.

— Василий, — кивнул наследник высокому статному дядьке в строгом черном костюме, стоявшему возле буфета, — можете начинать.