Вошел еще один юноша в белом халате, чье лицо было неуловимо знакомо, как будто раньше мы уже встречались. А за ним появилась и Полина. Она задорно улыбнулась мне, плотно прикрыла дверь и включила верхний свет. Я тут же постарался принять приличествующее положение, упершись спиной на подушку и подтянув одеяло к груди.

— В потемках не люблю сидеть, — сказала девушка.

Незнакомый мне юноша подошел ко мне, протянул руку:

— Михаил. Брат Полины и Ярика.

— То-то мне лицо показалось знакомым! — я охотно пожал ее.

— Так мы двойняшки, — тихо хихикнула Полина.

Двойняшки двойняшками, но у Михаила волосы были русые, а не с рыжеватым оттенком, да и черты лица не приобрели возрастную жесткость. Он проигрывал Ярику в комплекции; запястья рук тонкие, но сила в длинных пальцах чувствуется. Ему с такими пальцами на пианино можно играть. В движениях все трое показывали необыкновенную гибкость, и даже походка у них была пластичная и мягкая. За время танцевальных страданий с Наташей Тучковой и ее подругами я навидался разнообразных походок, и даю голову на отсечение, что ребята занимаются спортивной гимнастикой или какими-то специальными упражнениями, развивающими необходимые мышцы. А то и вообще рукопашное искусство осваивают. Ярик-то уж точно.

Ярослав был на год младше двойняшек, но выглядел куда крепче, и не зная возраста, легко можно принять его за семнадцатилетнего парня. Я же так и подумал, когда впервые с ним встретился! Он был сыном от второй жены Никиты Анатольевича и внешне резко отличался от брата с сестрой. Что сразу бросалось в глаза — необычный цвет волос: светло-пшеничный с оттенком золота, гармонирующий с васильковым цветом радужки. А тогда, в парке, мне привиделось, что они темно-русые.

— А у вас еще есть братья-сестры?

— Две сестры и два братца. Но они еще мелкие, — усмехнулся Михаил, расхаживая по комнате, как будто был здесь впервые; его заинтересовала аппаратура, которую Ольга Викторовна уже отключила в связи с моим хорошим анамнезом. — Самой младшей — пять лет.

Полина подошла ко мне, бесцеремонно положила ладонь на мой лоб, потом зачем-то прощупала пульс на шее и на запястье, покивала с довольным видом.

— Ты — Целитель? — решился спросить я.

— Она Ведьма, — засмеялся Ярик и мгновенно извернулся ящерицей, уходя от сгустка темной материи, выпущенной девушкой. Ударившись о стену, странная магоформа расплылась кляксой, а откатная волна взъерошила мои волосы.

— Извини, — машинально пригладив их, сказала Полина. — Ярослав такая язва, что его с трудом терпит даже родная мать. А мама Даша отличается исключительной добротой и мягкостью. Если честно сказать…