— Хватит! — завопила Светка, оттаскивая девчонок от меня. — Задушите же! Он и так еле на ногах держится! Брысь отсюда!

— Ничего себе, какой ты популярный, — уважительно произнес Ярослав, покачивая головой, когда я с облегчением рухнул рядом с ним на диван. — И девушки все такие приятные.

— Кто о чем, а вшивый — о бане, — я усмехнулся и пригладил взлохмаченные волосы.

— Ярослав рассказал нам, что сделал Куракин, — заявила Наташа, присаживаясь напротив нас. А глазами нет-нет, да и стрельнет в сторону Назарова. — Я убью его! Завтра съезжу к нему и выскажу все, чего он заслуживает!

— Завтра не получится, — погасил я пыл Тучковой. — Сейчас разговаривал с Семеном Игоревичем по телефону. Он сказал, чтобы мы готовились к отъезду в Москву на «Крымском экспрессе». Так что собирайтесь, барышни. Отдохнули — пора и честь знать.

Девушки загудели разочарованно. Я их понимал, и сам бы с удовольствием остался до конца лета в Евпатории. У меня нет семьи, куда я мог с радостью вернуться, а море, о котором я столько мечтал — вот оно, ласково расстилается до горизонта, тихо шепчет прибоем, шелестит галькой и песком. Но Старейшина уже накинул на меня незримый ошейник, и каждое свое движение я теперь буду согласовывать с вредным дедом. Еще неизвестно, как история с моим исчезновением отразится на Иване Олеговиче. Как бы в опалу не попал. Не стоит сейчас злить старика и Главу Рода.

— Все равно это не шуточки, — уперлась Наташа, и Светка яростно резанула ее взглядом, словно хотела, чтобы моя партнерша придержала язык. — Это уже покушение на убийство.

— Куракин — не бродяга с вокзала, — сказала темноволосая Маришка Вяткина, всегда стоявшая в центре пирамиды. У нее и плечи хорошо развиты, и руки сильные. Для девушки ее фигура, конечно, излишне спортивная, я бы сказал, но ее симпатичное личико привлекало многих парней из гимназии. — Он из Гедиминовичей, и решать его судьбу будут старшие родственники вместе с Булгаковыми.

— Тем более, я не вхожу в семью Булгаковых, — добавил я. — Только как опекаемый. Так что Куракину ничего не будет. Посидит под домашним арестом месяц, а потом с чистой совестью по Москве на своей тачке рассекать начнет, презрительно поплевывая на всех с высоты.

— Но ведь так нельзя! — воскликнула Наташа, добрая душа. — Вик тоже дворянин, пусть и не высокородный!

— Не лезьте в это дело, — посоветовал я устало. — С Куракиным разберутся, это факт. Он, наверное, после моего исчезновения весь на мыло изошел.

— Княжич очень волновался, когда я с Наташей к нему приехала, — сказала Светлана. — Мы же знали, что он тебе угрожал. Видел бы ты, как его глазки бегали от страха.