— Да не может этого быть, — произнес я. — Одного из них я лично знаю. Последний раз виделись два года назад.

Посетители загудели от удивления, но больше преобладало скептиков. Даже Гергард печально покачал головой.

— Нет, молодой человек, они погибли на наших глазах. Их накрыло каким-то жутким огненным конструктом, после чего половина квартала целые сутки горела, не могли потушить.

— Если вы там воевали, то должны были знать имена этих магов, — не сдавался я, больше всего боясь, что ошибся.

— Майор Арсеньев и капитан Забиякин, — уверенно ответил Гергард. — Эти фамилии я не забыл. Их образы остались навечно здесь, — он показал пальцем на свой висок.

— В таком случае вы должны знать имя капитана, — я едва сдерживал себя от нетерпения. Хотелось крикнуть всем, что этот человек жив, и кто как не он, достоин наград и всенародного почитания! Не может такого быть, чтобы боевой офицер работал в захолустье, в неизвестном никому сиротском доме!

— Да, его имя Мирон, — кивнул художник. — Отчества, к сожалению, не знаю.

— Мирон Афанасьевич! — торжественно произнес я. — И он сейчас в новгородском сиротском доме преподает физическое воспитание! Да, лицо обезображено, мы первое время очень его боялись…

— В таком случае…, — Гергард растерянно снял очки и зачем-то посмотрел на стекла. — Я должен его повидать, чтобы все сомнения развеялись. Говорите, он преподавателем в приюте работает? В Новгороде Великом?

— Да. Два года назад он точно был там.

— Невероятно, — покачал головой мужчина и обернулся к немаленькой толпе, собравшейся за его спиной. — А ведь нам сказали, что оба мага погибли. Вернее, майор погиб сразу, а Забиякин умер в госпитале от тяжелых ран. Возможно, я неправильно тогда воспринял информацию. Надо обязательно съездить в Новгород. А кого благодарить за такую новость?

— Передайте привет Мирону Афанасьевичу от Волховского, — понял я намек. — Скажите, что у меня все хорошо. Ему будет приятно.

— Так и сделаю, — Гергард напялил очки, и собрался уже отойти, как к нему подскочила Вероника и протянула рекламный проспект с его фотографией, и попросила автограф.

Художник с улыбкой выполнил просьбу и тут как будто плотину прорвало. Посетители ринулись на него, отчаянно пытаясь заполучить желанный росчерк хоть на клочке бумаги.

Мы вырвались из окружения, и смеясь, пошли на выход. Вероника сама предложила, потому что была переполнена эмоциями. Какое тут внимательное созерцание картин!

— Сегодня ты сделал Гергарду великолепную рекламу, — вцепилась в мой локоть Вероника, когда мы стояли на лестнице Галереи и вдыхали холодный воздух поздней осени. — Я даже себе представить такого не могла! Образ настоящих героев ожил на наших глазах! А ты еще и несколько лет с одним из них каждый день виделся.