— Иди уже, — вздохнула женщина, втягивая в себя запах терпкого одеколона, и легкими движениями ладоней стряхнула с плеч мужа невидимые соринки. — Только не задерживайся, если хочешь сводить меня в театр. Да и билеты, небось, уже не достать.

— Я забронировал их, — подмигнул Афанасьев, поворачиваясь к ней. — Заеду по пути, заберу.

За что был удостоен поцелуя.

Оставив супругу догадываться, что же произошло с мужем, если он готов пожертвовать воскресным днем, купец спустился вниз, не забыв поздороваться с Капитолиной, дежурившей сегодня вместо Стефана. Сел в свой новенький «Сатурн» серебристого цвета и поехал на встречу с Тамесом. Именно ему Борис Кузьмич звонил насчет Викентия Волховского, и сейчас раздирающее его любопытство толкало побыстрее узнать, что же такого раздобыл Феликс Семенович.

Тамес руководил Нижней палатой Думского Совета и имел выходы не только на депутатов высшего звена, состоящего сплошь из высокородных дворян, но и на самого Долгорукова — министра торговли. Если удалось поговорить со Степаном Петровичем, считай, о мальчишке уже есть информация.

Тамес ждал Афанасьева в уютном ресторанчике на десятом этаже делового небоскреба в Китай-городе, откуда можно было рассмотреть защитный купол над Зарядьем, переливающийся бледно-сиреневыми волнами магических излучений. Смотреть-то можно, только через пять минут глаза начинали неприятно болеть. Удивительно, сколько энергии вбухивали в купол клановые маги Мстиславских, не считаясь с физическими затратами и постоянными зарядками артефактов. Многие справедливо подозревали, что к куполу подключали Источник.

Феликс Семенович — крепкий, невысокого роста жизнерадостный толстячок, скрывающий все недостатки сытной жизни под дорогостоящим костюмом из верблюжьей шерсти от Бризака — известного дома модельеров в Москве. В этом был весь Тамес — оригинальный шестидесятилетний владелец ткацких предприятий не только в столице. На него трудились в Твери, Смоленске, Ярославле, Астрахани. Влияние этого человека на купеческую гильдию было невероятно высоким, а под его обаяние попадали даже аристократы, с коими ему удавалось пересекаться по своим делам. И это было удивительно, потому как под оболочкой «душки Феликса Семеновича» скрывался жесткий, беспринципный купчина, готовый вырвать из рук слабеющего конкурента все активы.

— Боря, голубчик ты мой! — раскинув руки, Тамес заключил улыбающегося Афанасьева в свои объятия, крепко сжал едва ли не до хруста костей — хватка у него и в самом деле была медвежьей — и для верности похлопал по плечам. — Живем в одном городе, а видимся раз в год. Ну не хорошо же!