— Ну что ж, все не так уж и плохо, — вполголоса обронил выбравшийся из пещеры призрак. А следом за ним ко мне подошли и уселись по бокам мои верные гончие. — Шпиона у нас под боком больше нет. Информацию от него мы всю, какую хотели, получили. Ну а когда он сюда вернется…

Я качнул головой.

— Он не вернется, Мор.

— С чего ты решил?

— С того, что пока он был сам по себе, остальную стаю не особенно волновало, где он бродит и чем занимается. Он ведь не вожак. Даже не претендент. Поэтому на важнейшие решения в стае не влияет и конкурировать с нынешним вожаком за власть, скорее всего, не будет. Но растить детей он непременно вернется к себе в долину. И будет лучше, если никто не узнает, что он так много времени провел рядом со мной. Помнишь Норда? А его брата-подпевалу? И то, как они пытались раздавить Итана? Если кто-то заподозрит Миррта в предательстве, они выпотрошат его наизнанку. Вряд ли он захочет рисковать семьей, поэтому и не вернется, Мор. Да и обещание свое вряд ли сумеет выполнить в полной мере.

— Думаешь, он слукавил? — насторожился призрак.

— Нет. Но он забыл, что с каждым поколением чистой крови в его роду будет оставаться все меньше. Он сам полукровка. И его дети будут такими же. А лет через пятьсот или тысячу чистой крови в них останется еще меньше. Тогда как вместе с чистотой крови будет постепенно угасать и память рода.

Мор испытующе на меня посмотрел.

— Тогда, вероятно, это хорошо, что мы не все ему рассказали?

— Он тоже много чего от нас утаил, но это в общем-то и неважно. Самое главное, что он хотел от меня получить, — это уверенность в моих мирных намерениях. Ну и заодно научился лучше контролировать себя. Я по мере возможностей постарался ему в этом помочь, так что обмен был почти равнозначным.

— Что же он, по-твоему, от нас утаил?

— Ты обратил внимание, что за эти годы он практически не изменился? — повернулся к призраку я. — Не постарел, не ослаб, не утратил сноровки. А ведь десять лет прошло. Не так уж мало и для оборотня, и для человека. Тем не менее у него ни морщинки новой не появилось. О чем это может говорить?

Мор мгновение помолчал.

— О том, что мы изначально ошиблись в оценке его возраста?

— Нет, друг мой. Мы изначально ошиблись в оценке его возможностей. Если химеры так медленно стареют, то ему на момент нашей встречи было гораздо больше лет, чем я считал. То есть Адам Миррт приходился ему в лучшем случае дедом…

— А в худшем — родным отцом… Чем нам это может грозить?

— Может, и ничем, — пожал плечами я. — За это время Миррт не сделал ничего, за что его следовало бы заподозрить в обмане. Он был с нами честен. Более или менее открыт. Даже к Нардису и его ребятам отнесся с пониманием, особенно после того, как понял, что именно химеры поспособствовали их появлению. Правда ему, разумеется, не понравилась, однако его слову, думаю, можно верить. На какое-то время нас оставят в покое. А еще это объясняет столь долгую смену мировоззрения химер: обычно процесс занимает одно-два… ну максимум три поколения. Однако если они все такие, как Миррт, значит, многие из них не просто меня помнят — они видели меня своими глазами. То, как я умирал. Как воскрес. И особенно то, что я с ними сделал. Поэтому пройдет еще немало лет, прежде чем стая полностью обновится и они начнут смотреть на мир другими глазами. А до того времени ждать от них потепления отношений не приходится, и даже Миррту не удастся их переубедить.