В раздевалке меня сначала поздравляли, а потом немного пожурили. Я молча слушал тренера Кике, ел пиццу и даже глаза не поднимал. А последнее, что от него услышал:

— Видишь ли какой он благородный поступок совершил… — махнул рукой, плюнул и пошёл на послематчевую пресс-конференцию.

Мы победили, но особой радости от неё не было. Тренер не понял почему-то моего поступка. Ко мне подсел тренер Эскриба.

— Алекс, ты поступил правильно, по-человечески, поэтому не грузись. Ты поступил в духе «Fair Play».

— Мне весь стадион аплодировал, а это без малого почти восемьдесят тысяч. Обалдеть, — сказал я и заулыбался.

— Тебя не исправить, Алекс, — рассмеялся тренер и потрепал меня по волосам.

На обратно пути я приложил голову к холодному иллюминатору, рассматривал огни внизу и раздумывал о последствиях моего благородства. Что я сделал такого, что после этого эпизода на меня главный тренер смотрел как на «врага»? Я понимаю, что с тренера первым делом спрашивают за результат команды, но мы же победили. Для меня футбол — это прежде всего честная игра, а уже потом воля к победе, азарт и титулы. С такими взглядами футбол скоро превратится в войну, где твои соперники — враги и их нужно уничтожить. И тут я вспомнил футбол 2019 года. Вернее во что он превратился. Футбол стал театром, а игроки его актёрами. Было противно смотреть, когда футболисты падали на газон и изображали чудовищную боль, как будто по нему каток проехал. Игроки тянут в матчах время, специально падают и просят оказать им помощь, постоянно жестикулируют арбитрам, типа посмотри он рукой сыграл, ведут себя как маленькие дети. Ещё сливают игры в договорных матчах, и делают ставки на тотализаторах. Футбол переставал быть игрой, а превратился в закулисные игры футболистов и продажных футбольных чиновников. Наверное, люди никогда не будут готовы к честной игре.

— Алекс, стюардесса позвала Кике в кабину пилотов. Как бы не теракт какой, — тронул меня за локоть Мануэль, всматриваясь в проход.

Я вытянул голову в проход, а потом решил посмотреть в иллюминатор. И обмер. К нашему самолёту бежали люди.

— Да это фанаты. Смотрите, вон шарфы и майки нашего клуба. А вон и журналисты бегут, — выкрикнул кто-то из игроков.

— Всем сесть на места, — зычно крикнул появившийся главный тренер и направился ко мне.

— Танке, на выход. Говори мало и быстро. Нужно освобождать аэропорт.

— Чего? — не понял я, — Что освобождать? От кого?

— Фанаты и зеваки перекрыли аэропорт. Их тут тысячи если не больше. Самолёты разворачивают в другие аэропорты. Не дай Бог авария. Идём скорее, — он схватил меня за локоть и буквально потащил по проходу. Мы остановились на середине трапа. Мне было откровенно страшно. Везде, куда бы я не посмотрел — были люди. И они всё прибывали и прибывали. Я видел, как через толпу пытается проехать полицейская машина.