Это было как-то быстро, слишком быстро, почти молниеносно, но так ярко, что она на миг почти ослепла и оглохла. И очнулась уже совсем другой, до безобразия счастливой.

— Спасибо. — Прошептала Меланья, когда он убрал руку и прижался губами к её виску.

— Не за что. Мне было приятно.

А вот голос у него напряжённый и нервный. Ну, конечно!

— Теперь я.

Меланья поднялась и развернулась к нему лицом. С улыбкой посмотрела ему в глаза и опустила руку ему на живот.

— Это необязательно. Если не хочешь… — Прерывисто зашептал Эштон.

— Хочу.

Меланья всегда действовала решительно. Особенно сейчас, когда ей тоже хотелось его порадовать. По телу гуляли отголоски удовольствия и неги. Неужели Эштон не заслужил такого же обхождения?

Он резко вздохнул, когда Меланья обхватила его рукой. Она иногда делала так Рыжему, ему нравилось, а самой Меланье было всё равно. Но не в этот раз. Сейчас ей тоже нравилось. Она ловила каждый вздох Эштона, каждое движение, каждую судорогу.

Видимо, он тоже был на пределе, потому что долго стараться не пришлось. Но при виде его лица в этот последний момент Меланье стало так хорошо, что она даже задержала дыхание, чтобы ничего не пропустить. Она никогда прежде не ощущала такой всепоглощающей волны любви и страсти. Ей хотелось навсегда продлить эти мгновения, хотелось забрать Эштона себе, замариновать в вечности, как муху в янтаре.

Жутковатые мысли. Меланья поняла, что ей хотела бы остаться с Эштоном до конца жизни.

— Ты просто чудо. — Эштон слабо улыбнулся и прижал Меланью к себе. — Просто чудо.

Она не шевелилась. Меланья испугалась. Своих безумно сильных ощущений. Этого нового чувства к человеку… который вдруг занял собой всё свободное место в твоей жизни. Раздвинул в стороны то, что там было прежде — и занял. И теперь непонятно, что с этим делать.

Нет, если всё пойдёт по плану, это прекрасно, бояться нечего. А что, если он узнает?

Теперь Меланья этого боялась.

— Всё хорошо? — Эштон вдруг нахмурился.

— А? Всё прекрасно.

Надо отложить эти жуткие мысли и прочие страхи на потом. Сейчас тот самый момент, когда жизнь прекрасна, так зачем портить этот момент глупыми переживаниями о том, что возможно, никогда не случится?

Меланья улыбнулась и достала влажные салфетки, чтобы вытереть руки. Потом, продолжая его обнимать, запустила руку ему в волосы, чтобы снова растрепать их и увидеть его довольный, осоловевший взгляд.

На дороге в это время раздался шум и смех. Кто-то шёл на водопад. Меланья и Эштон, не сговариваясь, замерли. Не потому, что боялись огласки, а просто не хотели нарушать своё уединение. Оно им слишком нравилось. Меланья подумала, что она большую часть жизни играла в толпе других игроков, а Эштон находился среди людей благодаря своей работе… так что они не так уж часто могли остаться наедине с собой. Или вдвоём.