Внутри, после нескольких поворотов довольно тесной каменной норы, включилось мое ночное зрение. А вот судя по резко ставшей неуверенной походке моей проводницы, она не видела ничего и двигалась исключительно по памяти. Или это из-за того, что ей приходится пригибаться, чтобы не стесать макушку каменным потолком? Могли бы для приличия хотя бы факелов навтыкать. Или светляков каких ползать запустили бы.
— Дай руку, а то еще об стену головой стукнешься, — прошептала Ерла, и я почувствовал ее ледяную влажную ладонь на своем плече.
Нервничает она, что ли? Место и правда зловещее. Именно в таких как раз и прячутся всякие классные ништяки. И запары тоже. Офигенные.
За следующим поворотом низкий коридор вывел нас в небольшую пещеру. Впереди виднелась ровная и главное высокая арка со зловещей надписью поверху: «Покорись, чтобы покорить мир». Ага, уже бегу. Ощущения довольно неприятные. Всерьез захотелось поскорее смыться отсюда. Возможно, от недостатка освещения? Хотя, мне-то что? В колодце гоблинского форта и потемнее бывало.
Прибавив шагу, я почти поравнялся с Ерлой и сумел разглядеть ее лицо. А оно выражало торжество и предвкушение. Все-таки она стремная. И ведь уверена, что я ничерта не вижу. Злорадно улыбнувшись самой себе она решительно потащила меня под арку. Ох, чувствую, нарвусь я в очередной раз со своей самоуверенностью.
Едва сделав по новому коридору пару десятков шагов, мы оказались в по настоящему огромной пещере. Посреди которой прямо в воздухе висел здоровенный паук. Если это и есть госпожа, то знакомство обещает быть не самым приятным. Кстати, висит она наверняка на паутине, которую я ночным зрением не вижу.
— Госпожа! Я привела тебе раба! Позволь мне наставлять его на путь истинной боли! — выкрикнула Ерла звонким голосом, полным радости и торжества.
Вот ведь ненормальная. Так, и что мне теперь — молчать? Не, точно не мой вариант.
— Спасибо, обойдусь без наставлений. Я вообще сюда на достопримечательности поглядеть зашел. А ниче у вас тут. Готичненько. Ну, дорогие дамы, не стану вам больше мешать.
И я сделал вид, что собираюсь уходить. Даже руку из цепкой ладошки Ерлы вырвать умудрился.
— Какой наивный хоббитенок, — прозвучал со стороны паучихи довольно приятный женский голос. — Никуда ты теперь не уйдешь, дурачок.
И мне в морду впечаталась липкая сеть паутины. Точнее я всем телом на нее налетел, хотя и стоял, можно сказать, на месте. А хозяйка пещеры на своей паутине мелко завибрировала, и на ее теле, покрытом черным блестящем панцирем, зазмеился светящийся непонятный узор. Кстати, нельзя исключать, что на ней никакой не хитин, а наоборот обтягивающий латекс. Госпожа боли она или кто в конце-то концов?