Набрав полную грудь воздуха, я нырнул. И тут же попытался открыть глаза. И ничего не увидел. Молоко, только светящееся. Пришлось искать на ощупь, шаря по дну руками. С первого раза ничего не обнаружив, я вынырнул на поверхность и затем выбрался на берег. Предательская слабость уже начала расползаться по организму. С единственной попытки. Это я так до утра провожусь, а то и дольше. Озерцо ведь ни разу не маленькое.
К счастью, в этот раз меня накрыло не так круто. Ненадолго руки и ноги потеряли чувствительность и все. Отпустило. Может потому что воду из источника вообще не пил. И тут же, как назло меня начала мучить жажда.
Может смотаться на ярмарку? Попью, поем, заодно копье куплю. Подлиней. Обтыкаю им дно — всяко быстрее выйдет, чем нырять, а потом по полчаса отлеживаться, пока руки ноги опять шевелиться начнут.
Светлая мысля приходит опосля. Подрываюсь на ноги. В карманах пять серебра. Сколько стоит копье? Брать золотой из фляги или хватит серебра? Очень уж лишний раз золото светить не охота.
Это же ярмарка. Куплю длинные грабли, если что. Даже лучше. Мирный хоббит-хлебороб, угу. Огородничаю. Мне вообще только одну норку проверить. Обойдусь без шика. Все решив, я сорвался с места и понесся сломя голову на выход. До срабатывания яда часа два, наверное. Часы нужны.
Все же до чего неудобно с такой механикой, когда после смерти теряешь все, что было с тобой. Жесть какая-то. С другой стороны, это ж какой жесткий удар по индивидуалистам и хомякам всех видов и расцветок. Ведь реально, чему научился — то твое, а остальное в новую жизнь не протащишь. Я ведь тоже не рвусь влиться в чьи-то стройные ряды. Хотя, время покажет.
У выхода из пещеры замедляюсь и оглядываюсь по сторонам. Поблизости никого. Солнце еще высоко, но уже клонится к горизонту. Вроде все верно, еще около двух часов до смерти от яда. Вперед.
Бегу по дорожке, мохнатые ноги так и мелькают. На самой ярмарке народу тьма, так что, оказавшись между рядов прилавков, перехожу на шаг и верчу головой по сторонам. О, лопаты, сапы, мотыги. Грабли. То, что нужно.
— Мне бы самые длинные грабли, — обращаюсь я к продавцу, толстенькому хоббиту лет сорока. Хотя, если верить книжкам, для хоббитов это подростковый возраст.
— Да хоть трехметровые, — ржет продавец. — Выбирай черенок и гребенку, я их быстро друг к другу примастачу.
— О, хорошо, что вы напомнили! А то маменька меня бы заругала. Мне только черенок. А длиннее трех метров есть?
— Три с половиной — максимум. Ты случаем не груши околачивать собрался? В чужих садах, а?
— Что вы, дяденька, как можно. Это недостойно воспитанного молодого хоббита.