Сергей стоял у входа — бледный, с мокрыми глазами. «Гром» — рядом, каменный, с побелевшими костяшками. «Искра» — смотрел на капсулы с тем жадным, голодным выражением, которое бывает у человека, увидевшего чудо. «Вихрь» — молчал. Но — улыбался. Углом рта.
Первая капсула слева. Волков остановился. Долго смотрел. Потом — тихо, почти шёпотом:
— Лена Корш. Командир взвода. Позывной «Копьё». — Лицо за стеклом — женское, молодое, с резкими чертами, со шрамом на подбородке, с волевым лбом и сжатыми губами. Даже во сне — сжатыми. — Лучший командир, которого я знал. Жёсткая, прямая, несгибаемая. Если капсула откроется — она проснётся первой. И ударит. Не потому что враг — потому что протокол: неизвестная ситуация, неизвестное окружение, угроза не определена. Ударить, потом разобраться.
— Предупрежу, — сказал я.
— Предупреди. И — стой подальше. Лена бьёт без разбора.
Двенадцать огоньков. Двенадцать спящих. Двенадцать Витязей — ждавших три с половиной века. Не знавших, что мир, в котором уснули, — мёртв. Что за стенами бункера — не Россия, а княжество. Не ядерная зима — а магическое средневековье. Не армия — а девять Витязей, пришедших через Разлом.
Я стоял в зале и считал. Девять живых Витязей — плюс двенадцать спящих. Двадцать один. Из ста двадцати восьми, которых было когда-то. Плюс — двое спящих в «Щите-2М», неизвестное число в «Факеле», неизвестное — в остальных двадцати пяти бункерах. Может — тридцать. Может — пятьдесят.
Капля — становилась ручьём. Ручей — мог стать рекой. Если успеем. Если «Наследие» — или тот, кто стоит за ним — не доберётся первым.
Но — это потом. Завтра. Через неделю. Через месяц. Потом.
Сейчас — двенадцать зелёных огоньков. Двенадцать спящих. И мы — пришедшие за ними.
Волков стоял у капсулы Лены Корш. Молча. Рука — на стекле. Как в подземелье под Цитаделью — касался рисунка, выжженного в бетоне. Но теперь — не рисунок. Живой человек, спящий за стеклом. Человек, которого он помнил. Которого не отдал маске.
Ирина — рядом. Видимая — впервые за весь штурм. Стояла, сняв чары, и смотрела на капсулы. На лица, которые знала. На людей, которых считала потерянными — и нашла. Через триста тридцать лет, через Разлом, через Скверну, через всё.
Я посмотрел на Волкова. На Ирину. На двенадцать зелёных огоньков.
— Начинаем, — сказал я.
Мы пришли. За своими.
Пришли.
Глава 12
Двенадцать зелёных огоньков. Двенадцать капсул. Двенадцать спящих — в бункере, на тридцатиметровой глубине, за бронедверью, которую мы открыли кодом мёртвого полковника.
Я стоял в капсульном зале и оценивал. Не капсулы — их Гримуар уже просканировал, все двенадцать в штатном режиме. Оценивал — обстановку. Время. Ресурсы. Угрозы.