— Ну здравствуй, избушка на курьих ножках. — Ухмыльнулся я, от души приветствуя ставшую родной постройку.
На самом деле, в реальном мире изба смотрелась совершенно не так, как в моем внутреннем. Да и то, что было в нави, уже давно кануло в Лету. Каждый шторм, вызванный переизбытком сил; каждый дождик привносил нечто новое в строение. То ноги станут немного более обтёсаны; то крыша поменяется, становясь то соломенной, то набранной из досок, а в конце концов вовсе черепичной. Также появился второй этаж с окошком и небольшим балкончиком. Про все изыски вроде конской головы на крыше и узорной резьбы даже и говорить не стоило. Украшений и раньше было много, а сейчас едва ли не все стены были покрыты искусной резьбой.
— Избушка-избушка, встань ко мне передом, а к лесу задом.
Мне и в первый раз показалось, что поняла хозяина, но когда монструозное строение начало переступать с лапы на лапу, разворачиваясь на месте, стало совсем нехорошо. В лесу поднялся весьма громкий скрип, далеко разносящийся от неуклюжей постройки. Быстро стихающий, стоило только сочленениям и стыкам немного притереться. Но кого надо было, он успел привлечь. Первая на шум прибежала Кристина, явно находившаяся где-то неподалеку. Готесса выскочила из-за камня и, уперевшись взглядом в избу, поворачивающуюся к хозяину крыльцом, застыла с открытым ртом.
— Я, конечно, слышала эти бредовые истории про избушку на курьих ножках от Катрин. — За моей спиной раздался пропитанный сарказмом голос Ларисы. — Но, черти меня дери, ты и правда псих!!!
— Стали бы мы так держаться за нормального. — Вполне серьезно ответила Маша, так же неотрывно смотря, как избушка заканчивает поворот и начинает приседать.
— Кому не нравится, может ночевать под елкой. — Улыбнулся я во все тридцать два зуба.
Глава 8
— Вот уж нетушки. — Ильмера сделала рывок, опережая даже меня, уже заносящего ногу на первую ступеньку резного крыльца. Голубоглазка промчалась к двери и, ни на секунду не задумавшись, ворвалась внутрь. — Красота! Ой!
Восторженно воскликнула огненная дева и через секунду врезалась в меня всем телом, вылетев обратно на улицу. Малышка удивленно посмотрела мне в глаза, потом на открытую дверь, а затем снова на меня. В глазах застыла обида, а губки надулись и начали дрожать. Казалось, вот-вот и заплачет, как дитя. Но на этот раз все же удалось сдержаться. А на крыльце возникла и сама обидчица. Недовольная Ксюша, как всегда, в своем коротеньком сарафанчике и с двумя косичками, переброшенными на грудь, гневно уперла руки в бока.
— Вас никто не учил правильно в дом заходить⁈ — Громко спросила берегиня высоким голосом. — Сейчас натопчете, а потом мне убирать?