Чтобы удержать Маришку на коленях, мне хватало и одной руки. Как бы ведьма ни была сильна, но я больше предрасположен к физической силе. Девушки же зачастую развивали внутреннюю силу, как это делали Грознега и Желя. Хотя Ильмера тоже была весьма подкачана, несмотря на свои миниатюрные размеры. А про Мечиславу и говорить не приходилось. Несмотря на объемные формы, блондинка умудрилась накачать пресс и ноги, становясь очень похожей на меня самого. Но это были отдельные экземпляры, которым я был несказанно рад.

Левая рука скользнула к ширинке, расстёгивая молнию на джинсах и вываливая крупный член прямо перед лицом чумной ведьмы. Маришка дёрнулась, немного отстраняясь, но вторая рука лишь с силой придавила обратно, заставляя губами упереться в набухшую головку.

— Не сейчас! — Постаралась возразить Маришка, изо всех сил упираясь руками в мои ноги.

— Сейчас. — Прорычал я в ответ, отвешивая легкую затрещину сопротивляющейся девушке.

Я не планировал делать сильно больно, стараясь больше припугнуть. Но с новыми силами рассчитать удар оказалось трудно, особенно в таком возбужденном состоянии. Голова чумки дернулась так, что глаза расфокусировались, а руки ослабли. Но и это меня не угомонило. Получив полный контроль над безвольным телом, руками направил ротик на член и вдавил так, что окрепший орган погрузился полностью, уходя глубоко в горло.

Почувствовав такое надругательство над своим телом, Чумка снова постаралась сопротивляться. Пальцы впились короткими, но очень острыми коготками в ноги, заставляя зашипеть от острой боли. Но это лишь подзадорило к еще более грубому отношению к нахалке. Руки еще сильнее сжали волосы, заставляя запрокинуть голову и сильнее открыть ротик, в котором начал спокойно двигаться крепкий орган. То выходя и давая ей вздохнуть, то погружаясь полностью, упирая носик девушки в волосатый лобок.

В душе появилась странная мысль, словно навязанная извне. Я смотрел в перепуганные глаза Маришки, так и молящие остановиться, и получал удовольствие. Меня распирало изнутри силой, еще большим потоком хлынувшей в источник. Снова забурливший и готовый выплеснуть излишнее в переполненный слюнями послушный ротик. С каждым движением глаза Чумки меркли. Радужное платье прекращало искриться, а тело становилось совсем вялым. Но это продолжалось недолго. Выплеск энергии заставил Маришку содрогнуться. Из уголков губ и носа потекли белесые капли, которые просто-напросто не поместились во рту. Глаза широко раскрылись, наполняясь новым, еще более ярким радужным блеском. По волосам снова запрыгали искорки, приятно щекоча грубые руки и сползая на платье, превратившееся в чудесный наряд, постоянно меняющий цвет, как и фасон, становясь то совсем невесомым и прозрачным, то длинным вечерним.