* * *

Эдик из-за своего пса был назначен начальником караула. С завтрашнего дня он отвечал: за охрану и оборону склада; за боевую готовность личного состава караула и за то, как тот несёт службу; за сохранность и исправность технических средств охраны, а также за средства пожаротушения на постах и в караульном помещении; за оружие, боеприпасы и другое военное имущество, которое находится в караульном помещении.

А Серого, Малька, Матвея и Степку назначили командирами взводов. Струну за его рост похоже назначили командиром несуществующего взвода ПВО, который Батя решил создать для отражения атак с воздуха. Замполит загорелся этой идеей и Батя отправил его в округ выбивать расширение штата и получение зенитных установок на основе счетверенных пулеметов Максим и хотя бы одной автоматической 37- миллиметровой зенитной установки. Помимо этого замполит кровь из носу должен был выбить из интендантов маскировочные сети.

* * *

18 мая 1941 года.

Как оказалось, завербовав Островского, мы получили в его лице ценнейшего информатора. Кадровик нам живо набросал перечень тех, кто по его мнению был готов за бабки и карьеру родную мать продать. Указал он и вороватого майора-интенданта из штаба округа, который с кем-то наверху явно делился, так как несмотря на его явный размах махинаций НКВД даже не смотрело в его сторону. Батю сразу заинтересовал тот, кому майор заносил часть неправедно нажитого капитала. Всего одного звонка Островского своему товарищу в Минск хватило для того, чтобы выяснить место жительства охреневшего майора. Тот жил с женой, взрослая дочь училась в Московском университете.

Надев балаклавы, Змей и Хантер, оставив служебный грузовик и Тунгуса за рулем в трех кварталах от нужного дома, после десяти вечера наведались в квартиру майора, с помощью топора отжав дверь. С помощью пропитанной эфиром (который опять же достал ну очень полезный Островский) ткани, наложенной на лицо спящей дородной женщины, парни погрузили ее в еще более глубокий сон, при этом сунув кляп в рот майору, тут же спеленав его как младенца.

Майор не долго играл в партизана и после нескольких нажатий на болевые точки выдал все свои ухоронки (две оказались в квартире, а третья — на чердаке этого дома, хитро запрятанная на стропилах). В итоге майор стал беднее на триста тысяч советских рублей и на полсотни с небольшим золотых царских червонцев и на кучку золотых изделий с драгоценными камнями.

Как оказалось с ним в доле были не кто иной как главный окружной интендант и заместитель областного Минского Управления НКВД, который как уверял майор, тоже с кем то делился в наркомате Цанавы. Так же была получена информация, что Павлов как все командование округа, жил в четырехэтажном двадцати четырех-квартирном жилом доме по улице Долгобродской номер шестнадцать.